Он стал жестким, говорил хлестко, убедительно, и чем дальше я его слушал, тем больше раскаивался в том, что, может быть, ни к месту, может быть, преждевременно завел всю эту канитель. Не говоря уже о том, что где-то он был прав — он (они) действительно только за последнее время провел достаточно большую работу… С другой стороны… Но он сам виноват!.. И при чем здесь Вера?..

Через полчаса мы закончили дебаты на довольно приятельской ноте — извинились за резкость и заверили друг друга в глубокой симпатии. Потом я вспомнил, с чего весь этот разговор начался:

— Что касается Веры, ну этой новой бухгалтерши, то я был не прав — надо было посоветоваться.

— Ну конечно же! — Валентин Федорович на минуту прервался, чтобы ответить на звонок своего сотового телефона. — … Я понимаю, что у вас с ней определенные отношения и что ты ей всецело доверяешь. Да я за — двумя руками! Да и не мое это дело — тебе решать: казнить или миловать. Но бухгалтерия — это же такое место… Ну ты меня понимаешь! Ты же ее бухгалтером взял? А я ведь отвечаю — ты сам мне это поручил — не только за взаимодействие с различными структурами и прочее, но и за твою финансовую, банковскую безопасность. При любом раскладе мы должны были ее пробить по всем статьям. Знаешь, как сейчас конкуренты работают? Может быть, ее внедрили? — Я попробовал возмутиться. — Да не спорь ты! Я ничего не имею против нее, но я столько повидал на своем веку… Мы просто на автомате должны были ее проверить, последить немножко за ней, изучить ее связи. Такой порядок, понимаешь?

Сегодняшний день.

Я стою под деревом и пью коньяк. Мимо автобусной остановки бежит разбитая болотистая тропка — месиво липкой грязи, и по ней время от времени спешат озабоченные люди, ловко прыгая след в след по редким сухим островкам. Я с любопытством их разглядываю, мне интересно видеть их лица, их глаза, определять их настроения, угадывать мысли, желания, но чаще всего они боязливо отворачиваются от меня, особенно девушки, и ускоряют шаг.

Внезапно пошел снег. Теплые снежинки падают на лицо, мгновенно тают и смешиваются с моими слезами.

Третий глоток.

Что, если действительно истина в любви? Ведь я никогда не любил… Или любил?

Нет, вряд ли… Потому что моим взаимоотношениям с объектами страсти всегда не хватало какой-то устойчивой силы, искренности, духовности… А еще чистоты, непорочности, что ли. Если, конечно, подразумевать под любовью не упрощенное влечение к одной самочке, не мелкие сопливые чувства с глупыми стишками и тремя гвоздичками, а что-то мощное, сверхдуховное, тайфунообраз-ное, сметающее все на своем пути…

Нет, мне часто казалось, что я люблю, но ведь я-то прекрасно знаю, что это неправда. Я просто сам себя обманывал. Мне так хотелось. Я играл в любовь.

Я ведь клоун, лгунишка, актеришка, беспрерывно занятый в самых разных спектаклях, играющий роль за ролью, легко меняющий труппы, театры, амплуа. Мне было всегда важнее не то, что чувствую я, а то, как воспринимает публика очередную мизансцену…

Так вот… Если истина действительно в любви, если действительно она обладает такой громадной созидательной силой и если я действительно никогда не любил — по-настоящему, взахлеб, как сейчас пью коньяк, с полным самоотречением, — то все мои поражения понятны и более того: мне и впредь ничего не добиться…

Так что к какому я прихожу выводу?

Вот к какому:

Без ЛЮБВИ мир невозможно ни познать, ни тем более покорить!

Пятый глоток.

Что-то я действительно перевозбудился… Когда я пьян, меня всегда тянет к женщинам… А я пьян… Ну, скажем, чуть-чуть пьян… Или сильно пьян?

Эй, девушка! Можно с вами познакомиться?

Нет? Вы спешите? Ну тогда я вас не задерживаю. Миль пардон тужур де пари… Прощайте!

Дура! Было бы с чего понтоваться! Как говорил Вовочка: ни сиськи, ни пиписьки, и жопка с кулачок, а ляжки, как у моей дворняжки!..

Что за ё-моё такое заложено в мужчине, что он вечно должен страдать из-за почти никогда не прекращающихся приступов похоти?! Мужчина — словно раб своего члена! Всю жизнь должен идти у него на поводу!..

Боже, это так утомительно! Легче, на самом деле, взять его и отрезать. И какая сразу начнется спокойная размеренная жизнь, без тревог, без…

Хм… Но разве это жизнь? Разве в ней будет какой-то смысл? Ведь ты лишаешься самого главного, что дано мужчине для наслаждения!

И возможна ли в таком случае любовь духовная, если невозможна любовь физическая?!.

Четвертый глоток.

Влюбиться? Но как?! В кого?!

Как это сказал Ветеран: Да боже мой, какая разница?! Все равно в кого! Только не ищи далеко от себя, потому что все, что человеку нужно для жизни, всегда рядом!

Может быть, он и прав, этот старый пердун. Вспомни, ведь именно он сумел заронить надежду в твое сердце…

Надежда?

Ах да! У меня же в груди появилась надежда! О! это такое приятное, такое щемящее чувство! Оно такое сладкое, такое возбуждающее! Оно наполняет новой силой, новой страстью! Любовь… Истина… Надежда…