Пожилая женщина спешила, но увидела голую Веру, всплеснула руками и неожиданно свернула к газончику. Она подошла совсем близко и, видимо, что-то начала говорить.

— Что она хочет? — спросил я.

— Она говорит, что я бесстыжая и чтобы я шла домой!

— Пошли ее куда подальше! — приказал я. Вера не замедлила исполнить мое распоряжение. Женщина разразилась громкой бранью — я слышал это и в трубку, и через приоткрытое окно, — но все же предпочла не связываться и быстро засеменила прочь.

— Иди к мужчине, который у машины, и предложи ему себя, — сказал я Вере.

Она направилась к «Лексусу». Хозяин иномарки, видя это, сразу пугливо огляделся, а потом боязливо посмотрел вверх, на окна дома. Наверное, убедился, что из окон его квартиры никто не наблюдает за происходящим.

Вера подошла к нему и, я уверен, в точности выполнила мой приказ.

Она была чертовски соблазнительна — обнаженная, босиком на влажном ковре из травы и одуванчиков. Молодая, гладкая, подтянутая, с жаркими округлостями, только ее чуть отвисшая из-за немалого веса грудь немного портила общее впечатление. Впрочем, было видно невооруженным глазом, что это не уличная девка, не алкоголичка какая-нибудь, а ухоженная молодая самочка, не испытывающая ни в чем нужды.

Мужчина некоторое время пожирал ее взглядом, потом что-то сказал Вере, прыгнул в машину и лихо вырулил со двора, взвизгнув тормозами у последнего поворота.

— Он сказал, что очень спешит на работу, — сообщила Вера в трубку.

Тут я заметил, что пожилая женщина, которая подходила к Вере, возвращается. И не одна. За собой она вела дворника в фирменной куртке из светоотражающей ткани и какого-то решительного молодого мужчину, которого, видимо, упросила помочь.

— Ладно, возвращайся! — сказал я и отключился.

Вскоре Вера вернулась. Она продрогла так, что вместо слов издавала посиневшими губами нечленораздельные звуки.

— Еле от… от них убежж… убежала!

Мне стало очень-очень стыдно. В это мгновение я себя ненавидел. Захотелось дать себе по морде.

Я повел Веру наверх и заставил принять горячую ванну. Принес ей туда кофе и круассаны.

Мне было уже пора. Я в распахнутом длиннополом плаще и с пухлым портфелем зашел в ванную комнату попрощаться.

Вера, разомлевшая, неспешно двигала рукой под водой, у себя между ног. Не останавливаясь, она приподнялась в джакузи и расстегнула свободной рукой ремень моих брюк. Она завладела моим отзывчивым членом и приблизила к нему полуоткрытый рот с прилипшей к верхней губе хлебной крошкой. Показался ее змеиный язычок…

Так и кончили, одновременно… Я испачкал плащ…

— А знаешь, — сказала она, блаженно утопая во взбитой до небес пене, — на самом деле мне понравилось! Если не возражаешь, мы как-нибудь это повторим… Только когда будет потеплее…

Я снял с ее носа кусочек пены, виновато улыбнулся и вышел.

Самое смешное во всей этой истории произошло дальше. Когда я купил Вере дамский автомобильчик «Пежо», который напоминал мне чупа-чупс из-за округлых форм и малинового цвета, она стала ставить его во дворе рядом с тем «Лексусом» и ежедневно по нескольку раз встречалась с мужчиной, который не так давно ее отверг. Он сначала хмуро присматривался, потом стал здороваться, потом говорить приторные или непристойные комплименты и даже мимоходом лапать. Дело дошло до того, что он предлагал ей деньги за секс, очень много денег. А закончил несчастный тем, что однажды заявил Вере, что готов ради нее все бросить — семью, работу — и уехать с ней на край света.

«Я там уже была! Там ничего интересного!» — ответила на это моя проказница, захлопывая перед его носом дверь своей малиновой конфетки.

Сегодняшний день.

Я иду по дворам, бульварам, вдоль дорог, иду, не зная куда и зачем, иду, почти не видя ничего вокруг. Я не замечаю ни холода, ни мороси, ни слякоти под ногами, потому что весь горю впервые за много дней прихлынувшими к сердцу надежами. А может быть, я просто пьян, а пьяному, как часто говорил Вовочка, по фигу мороз и палец в жопе — не помеха? Собственно говоря, в «Китае» с бичами я не так уж и много выпил, сущую каплю по сравнению с тем, сколько бы мог.

Долго ли, коротко ли я бродил, но вскоре мне захотелось добавить. Я остановился и огляделся. Я был уже черт знает где. Как я сюда попал?! Прямо затмение какое-то! Это же в двух станциях метро от моего дома!

Я заметил на пригорке продуктовый магазин и направился в его сторону…

«И что же ты купил?» — спросите вы.

«Какая разница! Экие вы любопытные! — отвечу я. — Градус он и в пиве градус».

«При чем здесь пиво? — удивитесь вы. — Ты же только что пил водку, а после водки нельзя пить пиво. Вот если бы ты попил пивка до водки — тогда совсем другое дело!»

Ну, пиво здесь действительно ни при чем. Кстати, я его и пил до водки, за палаткой у метро, когда ел шаурму. Это я так, к слову. Ладно, о'кей, если хотите, я вам скажу, хотя к моему повествованию это совсем и не относится. Я купил маленькую, малюсенькую, самую микроскопическую бутылочку армянского коньяка, а к ней баночку газированного запивона и булочку закусона.

Поскольку общаться с кем-либо мне больше не хотелось, поскольку я весь был в себе — а так глубоко я еще никогда в себя не заплывал и меня это вполне устраивало, — я уединился под деревом и сделал первый глоток.