ДозирЭ заметно огорчился. Он надеялся разыскать в лагере под Масилумусом старого друга Тафилуса, который, по его сведениям (а ДозирЭ, пользуясь своими новыми возможностями, кое-что разузнал), всё еще находился в Иргаме и по-прежнему сражался в рядах партикулы «Неуязвимые».

— Я уважаю твое страстное желание сразиться с давними твоими недругами — иргамами, — не без легкой иронии заговорил Сюркуф, — но призвание Вишневых, к которым ты сегодня принадлежишь, сражаться прежде всего умом, а не оружием. Кругом затаились враги, которые желают погубить Авидронию. Ты видел это в Манграх. Действуют они чаще не открыто, как глупый Тхарихиб, обманутый своим подлым братом, а наговором и изменой. Кто же, как не мы, их распознает и остановит? А? Ты понимаешь?

ДозирЭ вынужден был согласно кивнуть головой.

— Хотя ты и был телохранителем Инфекта, — сухо продолжал Сюркуф, — вряд ли в полной мере можешь представить, какими способами Авидрония справляется с возникающими трудностями. А ведь большинство политических головоломок Грономфа решает не с помощью армии, которой достаются все почести, а благодаря хитроумным интригам и золоту. И как ты думаешь, кто на деле осуществлял большинство задуманных планов? Наши прожорливые послы, которые знают толк лишь в пышных церемониях, или престарелый беспомощный Совет Пятидесяти Друзей? Нет… Вишневые плащи, поверь мне, рэм, Вишневые плащи! Вот подлинные защитники Родины, вот кто, выражаясь знакомым тебе слогом, не думая о смерти, всегда сражается в первом ряду монолита!

Красноречие Сюркуфа впечатляло. ДозирЭ с неподдельным вниманием слушал его, иногда поражаясь той запретной откровенности, с которой он характеризовал высших росторов Инфекта. Молодой человек давно заметил, что Вишневые наделены особой привилегией: говорить обо всех и обо всем прямо, непозволительным тоном и в язвительных выражениях, — и, честно говоря, ему это очень нравилось.

— Теперь же послушай, мой друг, — понизил голос Сюркуф, — неотложные дела не позволяют нам более бездействовать. В конце концов, обманутые старообрядцы, которых мы сейчас одного за другим «катаем» на «колесе правды», — всего лишь глупые дети, никому не нужные, втянутые ловкачами в большую и опасную игру; честнее было бы их сразу, не мучая, обезглавить. Божественного и многих военачальников Круглого Дома больше беспокоят, например, маллы. Если ты помнишь, тебе уже доводилось с ними сталкиваться…

ДозирЭ вспомнил о схватке с маллами в кратемарье несколько лет назад и нахмурил брови.

— Так вот, — Сюркуф оглянулся на писаря — Белмодоса, который сидел за столом в углу и копался в свитках, не поднимая головы, — есть предположения, что они могут сойтись или уже сошлись с Фатахиллой или иргамами. А ведь что-либо страшнее предательства маллов трудно и представить. Авидрония много лет возводила Великую Подкову, чтобы обезопасить страну от нашествия флатонов. И вот сейчас, когда, возможно, всё самое ужасное и произойдет, в тылу этих неприступных укреплений мы имеем многочисленный мерзопакостный народец, который в любой момент готов ударить в спину. Малльские племена только делают вид, что относятся к нам дружественно. Их сердцевина, воинственные и невежественные горцы, — ты их видел, — пока еще не избавились от той ненависти к авидронам, которую им внушили отцы. Они продолжают разбойничать, заниматься грабежами и убийствами, впрочем, как и их предки, делавшие это на протяжении столетий. Ежедневно они нападают на наши караваны и обозы, на наши колониальные поселения. Они вынуждают Инфекта отвлекать от военных действий огромные силы. Но даже эти силы, эти грозные, особым образом подготовленные партикулы, которые сейчас должны были бы находиться в Иргаме, не гарантируют никакой безопасности путникам на дорогах и мастеровым, участвующим в строительстве Великой Подковы…

ДозирЭ уже понял, куда клонит Сюркуф. Поскольку тот запнулся, о чем-то вдруг задумавшись, молодой человек позволил себе задать вопрос:

— Что мне надо делать?

Сюркуф внимательно посмотрел на айма. Видимо, до этого он рассчитывал продолжить свой познавательный рассказ о маллах, но, услышав вопрос, отбросил всё лишнее и закончил холодно и кратко:

— Поедешь в горы, к маллам. Будешь выдавать себя за военного ростора, обеспечивающего камнем и лесом строительство Великой Подковы. Таких там много, тебя ни в чем не заподозрят. Войдешь в доверие, будешь следить за малльскими вождями, за их настроениями и намерениями. Обо всем увиденном и услышанном будешь сообщать нам определенным тайным способом. Ничего сложного…

Вечером того же дня ДозирЭ сообщил Идалу о предстоящей поездке и о порученном деле. Молодой человек, конечно, не имел права об этом говорить, но Идал был его другом «на крови».

— Тебя посылают на верную гибель, — с грустью произнес эжин. — В этом нет никакого сомнения.

— Похоже на то, — равнодушно отвечал самолюбивый ДозирЭ, — однако еще посмотрим…

Следующие несколько триад ДозирЭ пропадал в Круглом Доме. Его обучали малльскому языку: в Эврисалле он уже научился в общих чертах понимать речь дикарей и более или менее связно излагать собственные мысли и теперь успешно совершенствовался, удивляя наставников своей прытью. Ему рассказывали о горцах, об их повадках, об их быте, вере, обрядах, обо всех внутриплеменных законах, которым они беспрекословно подчиняются.

— Будь осторожен, — предупреждали молодого человека умудренные опытом учителя. — все маллы — единое целое. Если ты что-то сказал одному маллу — считай, что сказал всем остальным. Если что-то увидел один дикарь — значит, увидели все. Каждый горец — глаза и уши своего племени, поэтому едва ли возможно что-либо от них утаить. Помни также: каждый малльский мужчина с детства воспитывается храбрым воином, который всегда готов к самопожертвованию. Ты не найдешь в их среде трусов и предателей. Каждый малл, чем бы он ни занимался и сколько бы ему недруги ни платили, прежде всего — преданный воин своего племени, слепое орудие своего вождя. Любой же чужак для них — враг, не говоря уже об авидронах. Поэтому не доверяй никому!

ДозирЭ долго объясняли, как получать сообщения из Грономфы и как их туда посылать, к кому обратиться на месте в случае надобности. В заключение ему еще раз во всех подробностях растолковали его поручение, посоветовали взять с собою слугу и по дороге обязательно примкнуть к какому-нибудь авидронскому торговому каравану или военному обозу, чтобы затеряться среди людей: маллы очень подозрительны и крайне недоверчивы.

Грономфские Атлетии закончились. Главный победитель, некий Якур Бендальго — высокий и сильный юноша из никому не известного свободного города, находящегося на каком-то небольшом острове в Бесконечном океане, получил колесницу, полную золотых монет, и множество разнообразных даров. Теперь Якура воспевали во всех авидронских городах и селеньях. Поэты посвящали ему пламенные строки, ваятели высекали его статуи, риторы восхваляли в пространных речах. Красивый, светловолосый, к тому же весьма образованный юноша принял участие в величайшем пиршестве, устроенном прямо на площади Радэя… Попрощаться с Первым Атлетом Шераса пришли, казалось, все горожане. Потом в гавани он взошел на боевой корабль, любезно предоставленный Божественным, и со слезами на глазах отбыл на родину.