ДозирЭ в общем-то не был так туп, как некоторым вначале представлялось. Вскоре он стал подавать определенные надежды, и наставники вдруг разглядели в нем весьма способного ученика. «Этот молодой грономф весьма далеко пойдет», — поговаривали они, с изумлением наблюдая, как легко ДозирЭ впитывает всё сказанное и увиденное, как быстро берет на вооружение новые знания.

Однажды, месяца через три, ДозирЭ приказали срочно прибыть в одно из помещений Круглого Дома. Явившись по вызову, молодой человек увидел Сюркуфа. Теперь на его плече красовались два синих и один пурпуровый хвостик цинитая.

Сюркуф был сама приветливость, на его лице сияла открытая обезоруживающая улыбка. ДозирЭ не удивился встрече: все эти дни он ее ожидал, и теперь лишь сухо приложил пальцы ко лбу и встал напротив с непроницаемым лицом.

— Ну, полно тебе, — небрежно сказал Сюркуф, показывая рукой, что вошедший может сесть, — я всего лишь честно делал свое дело. Того же самого потребуют и от тебя, когда ты покинешь Эврисаллу. Наш долг — преданно служить Авидронии и Инфекту. Ты уже провел здесь несколько месяцев и имел возможность убедиться в том, что даже самые обычные наши методы не вполне безупречны. Чего же ты хочешь от меня, можно сказать, ветерана Круглого Дома, владеющего в совершенстве всеми теми приемами, которые ты сейчас изучаешь? Я просто хорошо исполнял волю моих начальников. Кстати, я и сам пострадал из-за тебя: меня более двух дней продержали взаперти без крошки хлеба. Или скажешь, что ты ни в чем не был виноват?

ДозирЭ опустил голову, он по-прежнему стоял у двери с бледным, ничего не выражающим лицом.

— Вот видишь, и ты признаешь, — в дружеской манере погрозил пальцем Сюркуф, принимая молчание за знак согласия. — Как бы ты поступил на моем месте? А я тебе скажу: сделал бы то же самое… Я, конечно, не знаю, почему тебя отпустили. Да и не мое это дело: отпустили — значит, так надо. Я лично раскрыл заговор, и раскрыл самым выдающимся образом, и своего, как ты видишь, не упустил… — И Сюркуф, красуясь, указал на хвостики цинитая: — Ни о чем другом я и не мечтал.

— Так ты теперь, стало быть, эжин? — спросил ДозирЭ, по-прежнему не выказывая никаких чувств.

— Очевидно, так, — отвечал Сюркуф. — Да сядь же ты.

ДозирЭ присел на краешек скамьи и положил руки на колени.

— Послушай, мой друг, — продолжал Сюркуф чуть более серьезным тоном. — Волею высших сил ты теперь один из нас. Как бы то ни было, нам нынче служить вместе, и все старые обиды лучше выкинуть из головы. Я это сделал — дело за тобой… Так как?

Возникла неловкая пауза. Наконец ДозирЭ, сжав зубы, едва заметно кивнул. Сюркуф облегченно вздохнул и откинулся на спинку сиденья, закинув ногу на ногу.

— Постой, ты же не знаешь о самом главном! — встрепенулся он, заставив собеседника насторожиться. — Теперь ты мой подчиненный, и от меня будет зависеть, куда и зачем тебя послать. Как тебе это нравится?

ДозирЭ ожидал чего угодно, но только не этого. Его огорчение не осталось незамеченным и, видимо, доставило Сюркуфу некоторое удовольствие.

— Я буду делать все, что от меня потребует Инфект или поставленные им военачальники, — отвечал молодой человек, преодолев замешательство.

— И это правильно! — Сюркуф вдруг вскочил со своего места. — Ты будешь делать все, что потребуют поставленные над тобой Инфектом военачальники…

В скором времени в Эврисалле Вишневых плащей подошел срок очередного выпуска. ДозирЭ миновал только первый этап обучения и поэтому был несказанно удивлен, когда обнаружил свое имя в списке воинов, допущенных к Испытанию. Он стал было обращаться с расспросами к своим наставникам, но те лишь туманно намекали на что-то, отказываясь прямо назвать истинные причины своего решения. ДозирЭ был в смятении. Если в других случаях он еще мог положиться на свою силу и ловкость, в конце концов, на смекалку, то здесь, чтобы пройти всё с честью, этих качеств явно не хватало: недостаток знаний и умений был очевиден.

Наступил день Испытания. ДозирЭ, как и ожидал, провалил все главные дисциплины. Каково же было его недоумение, когда он узнал, что военачальники Эврисаллы закрыли глаза на пробелы в его знаниях, что его способностями довольны и позволяют ему участвовать в заключительном этапе…

Последняя проверка справедливо считалась самой тяжелой и опасной. ДозирЭ подвели к большому шевелящемуся мешку и заставили сунуть в него руку по локоть. Довольно долго ничего не происходило, и один из Вишневых воинов в нетерпении ударил по мешку палкой. Тут же молодой человек ощутил десяток болезненных укусов и выдернул руку. Через мгновение он понял, что его покусал целый выводок золотохвосток и что его организм получил такую порцию яда, которой достаточно для того, чтобы начинить не меньше пятидесяти наконечников стрел. Вскоре его лоб покрылся испариной, перед глазами всё поплыло, и он, всплеснув руками, упал замертво.

ДозирЭ выжил. Пять дней он провалялся в лечебнице Круглого Дома, а на шестой вышел оттуда ослабевший, но счастливый. Первым поздравил его с выздоровлением и с удачно пройденным Испытанием Идал.

Молодому человеку вручили ленту Эврисаллы с надписями, вышитыми золотыми буквами, которую теперь он мог носить на груди, а вместе с ней он получил превосходный подарок. О нем он мечтал все последние месяцы: ему наконец возвратили все свидетельства его былых заслуг и награды, подтверждающие его личную доблесть, — золотые фалеры и платки. Надев их, а также добавив ленту Эврисаллы, ДозирЭ превратился в прежнего блестящего воина, тем паче что одеяния и доспехи Вишневых плащей вряд ли производили меньший эффект, чем плащ и панцирь Белой либеры. Забыв обо всем худом, он тут же возгордился собой, как ребенок, и даже в пылу чувств поблагодарил своего недавнего врага Сюркуфа.