ДозирЭ, Идал и Одрин довольно долго плутали в тумане, то и дело сталкиваясь с лучниками противника. Обычно дондроны, не желая вести ближний бой, да и не имея для этого соответствующего вооружения, пытались улизнуть, но авидроны, отрезая им пути к отступлению, стремительно набрасывались и ловко расправлялись со всеми. Многоопытный Одрин, вооруженный длинным крепким копьем первой шеренги, показал грономфам, как следует поступать в подобных случаях. Без видимого усилия он вздымал противника на копье, пронзал его насквозь и сбрасывал на землю уже мертвое тело. — Трудно поверить, Одрин, но ты невероятно силен. Не зря вся Белая либера восхищается твоими способностями! — крикнул ему пораженный ДозирЭ.

— Силен? Ничуть. Посмотри на мои узкие плечи и тонкие руки. Это только хитроумный прием, мой друг, и более ничего! — отвечал дорманец, разделываясь с очередным дикарем.

Все это было похоже на безобидную игру. Сплоченная троица без труда расправлялась с попадавшимися навстречу всадниками противника.

Туман рассеялся, и тут выяснилось, что более половины авангардных отрядов неприятеля перебито. Увидев неприглядную картину, красные дондроны издали воинственный клич и ринулись вперед.

Авидронскую пехоту атаковал наемный монолит, плотный, сплошь закованный в железо, выставивший перед собой лес длинных копий. Абордажная либера встретила тяжеловооруженных стрелами и свинцовыми пулями, а сразу после столкновения перехватила инициативу. Натиск авидронских отрядов был настолько силен, что вскоре фаланга наемников, оказавшись некрепкой и неповоротливой, распалась на части и стала отступать в овраг, который находился поблизости. Очень скоро отряд тяжеловооруженных превратился в обезумевшую от страха неуправляемую толпу.

Тем временем Белая либера легко отбила все атаки конницы дикарей и вскоре обратила ее в бегство. Божественный, управляя сражением из центра конного строя, лично повел белоплащных вперед на своем красном Анхасе. Телохранители Инфекта изрубили в куски отряды дондронов, вставшие на их пути, а колесничная партикула остановила попытку дикарей ударить с фланга.

Вожди красных дондронов заметили, что их воины пали духом, а наемный монолит, на который возлагались все надежды, окружен в овраге и скоро будет полностью уничтожен. И тогда, не дожидаясь исхода всего сражения, предводители дикарей бежали, бросив остатки своих отрядов…

В оставленном лагере дондронов обнаружили много еды и два десятка повозок, доверху нагруженных золотыми самородками…

Долину Спиера Инфект очистил от дикарей, но он понимал, что они еще сильны и когда залижут раны, обязательно вернутся. Дав войску немного отдохнуть, Божественный выдвинулся в сторону земель дондронов. По пути, в самом удобном месте, он развернул большой и хорошо укрепленный лагерь, и в дальнейшем наметил построить здесь надежную крепость. Через несколько дней авидронское войско вторглось в пределы красных дондронов.

Было еще три сражения, но дикари никогда более не собирали армию, превышающую пятнадцать тысяч, а все их союзники, внимательно наблюдавшие за разворачивающимися событиями, бесстыдно отвернулись от своих недавних друзей. Красные дондроны проиграли все три битвы, потеряли лучших воинов и самых опытных вождей, так и не сумев противопоставить отлаженной авидронской военной организации ничего, кроме нескольких наивных хитростей. Последовало перемирие и крупный откуп.

Война за обладание золотом Спиеры была завершена, и Божественный щедро вознаградил всех своих воинов. ДозирЭ стал главным десятником, чего, впрочем, в Белой либере было недостаточно, чтобы получить собственных подчиненных, и прибавил к своим наградам одну золотую фалеру и семь белых платков. Обменяв каждые три белых платка на один зеленый, а три зеленых — на один синий, он стал гордым владельцем одного синего платка. И у него еще оставался один зеленый и два белых. Теперь ДозирЭ с замиранием сердца уже подумывал о пурпуровом цвете, последнем шаге к заветной мечте — золотому платку.

Ветер, тоскливо посвистывая, взъерошивал сухотравье и пригибал чахлые здешние деревца. Где-то заунывно тянул песню пленный дикарь, и, будто подпевая, завывала голодная бродячая собака. От горной гряды шел пугающий гул — наверное, грохотанье далекого камнепада. Сыпал омерзительный бесконечный дождь. Заметно похолодало, и воины кутались в плащи и разводили костры. Внизу, сразу за лагерем в широком изрытом котловане трудились рабы. Их почти не охраняли и никто не подгонял — отсюда не сбежать, а если вечером не сдашь положенную меру золотого песка и самородков — останешься без еды.

Послышались сигналы сбора, и ДозирЭ последний раз окинул взглядом неприветливые пространства. Далекая чужая страна, холодная и сердитая, за много-много дней пути от дома, от Андэль. Гаронны ее возьми!

Инфект Авидронии прибыл в Берктоль накануне Большого берктольского заседания, которое проводилось один раз в год — первого дня первого месяца, то есть именно в день основания союза государств. Это заседание по давно сложившейся традиции закрывалось торжественным воззванием Главного Юзофа Шераса: «Берктольском союзу быть!» — и с этого момента в стране начинались многодневные празднества.