Наконец срок пребывания в Бенедикте авидронских отрядов подошел к концу. «Белая Армада» вместе с «плавучими акелинами» отправилась в обратный путь, а Божественный во главе малочисленного, но испытанного войска двинулся в сторону долины Спиера. Метательные механизмы, валилы и матри-пилоги было решено с собою не брать. Обоз не превышал двухсот повозок: в них погрузили прежде всего то, что требовалось для обустройства лагеря.

Белая либера при помощи Красивого Хо обзавелась недостающими лошадями, а всё свое громоздкое имущество по приказу Инфекта оставила на кораблях и теперь передвигалась налегке. К седлу каждого всадника приторочили дротики, копья, щит, колчаны со стрелами, кое-какое походное снаряжение и торбы с десятидневным запасом еды.

Красные дондроны были уже наслышаны об авидронах и тщательно приготовились к войне, не собираясь уступать каким-то пришлым золотоносную землю, которая за несколько лет сделала их племя одним из самых могущественных в Вантике. При этом дикари собрали воедино не только своих соплеменников, но и отряды вождей соседних племен, у которых потребовали помощи, а еще наняли множество наемных воинов, в основном из Плазерии, из которых составили монолит тяжеловооруженной пехоты.

Дорога до долины Спиера заняла чуть больше триады, и на тринадцатый день армия Инфекта, преодолев с помощью проводников заснеженный горный хребет, спустилась по узкой тропе в долину, где на ровной местности тут же была атакована легкими конными лучниками. Передовой отряд авидронов выдержал удар, а затем Алеклия бросил вперед своих лучников, и дикарей без промедления осыпали тучею стрел. Многие из них, одетые лишь в тонкие кожаные панцири, были ранены или убиты.

Авидроны воодушевились первой быстрой победой. Вся армия стала свидетелем тому, как дондроны стремглав убегают, столкнувшись с превосходящей силой. С тех пор воины Инфекта испытывали привычное чувство уверенности и ощущение решительного перевеса сил.

Божественный приказал разбить «круглый» лагерь, однако глубокой ночью незаметно покинул его, оставив в шатрах лишь сотню воинов с указанием жечь много костров и громко разговаривать. Два дня спустя, совершив стремительный бросок, Инфект был уже у Золотой скалы, где, по сведениям Вишневых, добывалась десятая часть всего золота долины Спиера. Здесь он обнаружил около десяти тысяч закованных в цепи рабов, которых сторожил и заставлял работать вооруженный отряд дикарей. Красные дондроны были настолько поражены неожиданным появлением авидронов, что не успели ни отступить, ни оказать сопротивления. Всех их схватили. Божественный, видя ужасное состояние узников — они были истерзаны побоями и крайне истощены, — прежде всего приказал всех их освободить от оков и напоить водой. После этого он предложил рабам решить свою судьбу самим: получить полную свободу или остаться рабами, теперь уже авидронов, однако взамен распорядиться жизнью ненавистных им стражников. Невольники, не сговариваясь, выбрали последнее, и тогда мучителей бросили к ногам их недавних жертв.

На обратном пути Божественный наткнулся на безумного старика раба невероятной худобы, который сидел на берегу озера, скрестив ноги, и, раскачиваясь, говорил по-авидронски: «Ты заплатил за свое невежество, поэтому Богом нашим истинным ты прощен! Наступит время, и мы вместе пойдем по звездной дороге, обнявшись, словно братья. И ждать осталось недолго!» Алеклия соскочил с коня и подошел к несчастному. Вскоре выяснилось, что старик, которого звали Панацей, родом из Харвы, то есть авидрон, и что тридцать лет назад он был захвачен разбойниками по дороге в Берктоль и продан в рабство. Поговорив с несчастным, Инфект вдруг объявил, что именно этого старца он давно искал, что он святой и послан небом ему, Божественному, в помощь. Он приказал забрать его с собой и обращаться с ним в высшей степени почтительно.

Инфекту удалось ввести в заблуждение основные силы красных дондронов. Пока крупная армия противника стояла неподалеку от авидронского лагеря, готовясь к сражению, сами авидроны ударили в тыл дикарям, разгромив десяток укрепленных поселений и несколько крупных отрядов. Когда дондроны наконец обнаружили, что лагерь пришлых воинов пуст, Алеклия уже подходил к Бадраму — небольшой деревянной крепости, построенной когда-то оталарисами. У ее стен расположилось тридцатитысячное войско большого союзного дондронам племени. Приближение авидронов было замечено, и дикари выстроились для боя, но, когда пешие партикулы Инфекта ударили по центру, а Белая либера обрушилась фалангой на правый фланг неприятеля, дикари не устояли и побежали. В этот момент из засады вылетела конная полупартикула, в которой находился и ДозирЭ, и, яростно осыпая врагов стрелами, атаковала отступающих с тыла.

В плен взяли много воинов в свиных шкурах и много вождей, которые оправдывались перед победителями, говоря, что дондроны вынудили их воевать за долги. Божественный поверил дикарям и всех отпустил, взяв с них обещание более не воевать с авидронами. С некоторыми же предводителями он заключил тайные договоры.

Спалив Бадрам дотла, Инфект повернул обратно, совершил несколько довольно странных маневров и через два дня в удобном для боя месте встретился с главным отрядом красных дондронов, который метался по долине Спиера в поисках постоянно ускользающих врагов. Здесь и произошло решающее сражение.

Дикари поставили по центру наемный монолит, а по флангам — конницу. Они были вооружены по-разному, многие даже не имели доспехов. Так, головы большинства дикарей не были прикрыты вовсе, и на тщательно выскобленных макушках только болтались по одной, две, три или пять длинных рыжих косичек. Чем меньше косичек, чем толще они и длиннее, тем выше место, занимаемое дикарем в иерархии своего племени.

Армии с ночи стояли друг против друга. Дондронов было почти в два раза больше, тысяч пятьдесят, и поэтому, уверенные в быстрой победе, они первыми пытались завязать бой. Их легкие рассыпные отряды время от времени подходили очень близко к авидронам и вели себя достаточно дерзко.

Утром местность затянул тяжелый сизый туман, такой густой, что, сидя в седле, трудно было разглядеть уши лошади. По берктольским правилам сражения туман требовалось переждать, «ибо не честен и лишен смысла тот бой, когда оба слепы, как щенята», но Алеклия предложил желающим испытать себя вне строя, на свой страх и риск. Тут же десятки маленьких отрядов отправились на охоту — всего человек пятьсот. Прежде чем удалиться в туман, воины старались проехать мимо Панацея, который расхаживал перед строем, что-то бормоча себе под нос. В войске с каждым днем крепла вера в то, что бывший раб действительно послан Божественному небом и приносит удачу, и каждый старался коснуться старца: его руки, одежды, волос.