– Ты не должен так говорить, Эшли. Если бы ты знал, какой подарок мне преподнес Бо своим решением. Я сейчас не могу расстаться ни с кем из них. Да и им поодиночке, после всего, что мы вместе пережили, будет трудно. И потом отъезд Бо был бы серьезной травмой для маленьких, особенно для Кэт. Она очень любила отца и сейчас ей его очень не хватает. Очевидно, еще и поэтому она так болезненно привязана к Бо и Уэйду. А Уэйд скоро уедет в Тару. Так что Бо мне очень нужен. И еще я очень обеспокоена его судьбой. Он до сих пор не решил, чем он хочет заниматься. Ему уже давно необходимо учиться в университете, этого так хотела Мелани. Но когда я заговариваю об этом, он опять отпускает свои дурацкие шуточки. Я попросила Джона Морланда поговорить с ним и надеюсь, что ты тоже, наконец, вразумишь его. Я думаю, тебя он послушается.

– Хорошо, Скарлетт. Завтра же я серьезно поговорю с ним.

В комнате наступило молчание… Затем Эшли вздохнул, как бы набираясь решимости, а потом тихо заговорил:

– Только не отвечай сразу, Скарлетт. Я понимаю, что прошло еще очень мало времени после всего… этого. И траур еще не окончился.

Он остановился, подбирая слова, потом снова медленно заговорил:

– Но, может быть, потом… когда все забудется, я хотел бы, чтобы ты знала… я много передумал за эти годы, стал в какой-то мере другим… Решительнее. Может быть, увереннее. Трезво смотрю на жизнь и вижу реальность такой, какова она есть на самом деле, а не только такой, какой она мне раньше представлялась по книгам…

Я прошу тебя, Скарлетт, помнить о том, что если ты когда-нибудь подумаешь обо мне, как… ну, в общем, если ты захочешь… я готов бросить все и быть с тобой.

– Но, Эшли…

– Не продолжай, я знаю, о чем ты… Кэйти… Кэйти прекрасная женщина, но она… не ты, Скарлетт. а мне нужна ты. Только не говори сразу нет. Пусть у меня остается хоть какая-то надежда, что ты когда-нибудь позовешь меня.

Рон навестил Скарлетт на Рождество, и все очень обрадовались ему. Хантер, как всегда, каждому принес подарки, изумительную лошадку для Фрэдди, кукол для девочек, пьесы современных писателей для Бо, замечательные карманные часы для Уэйда. А Скарлетт Рон подарил нарядную кашемировую шаль. Шаль была нежного салатового цвета, и Скарлетт могла носить ее после того, как закончится траур. Рон сначала хотел купить шаль черного цвета, чтобы Скарлетт надела ее сразу, но сама мысль о трауре угнетала его.

– Не дождусь, когда вы снова будете носить разные цвета, – сказал Рон после того, как Скарлетт развернула подарок. Дети тоже приготовили подарок Рону. Бо нарисовал маслом портрет собаки Рона, а Уэйд смастерил для него красивую рамку. Скарлетт бережно подобрала для него пару сапфировых запонок.

Дети с радостью ждали наступления Рождества, и теперь от души веселились, чего Рон не мог сказать о себе. Рождество возвращало ему горькую память о семье, которая еще недавно была и у него. И Рон оттаивал душой в доме Скарлетт, его тянуло сюда. Он мечтал о том, что, может быть, когда-нибудь это будет его семья, его дети. И всякий раз, подъезжая к дому Скарлетт, он давал себе слово поговорить с ней серьезно и всегда откладывал на потом, вглядываясь в ее неприступное лицо.

Зато дети безумно любили Рона. Фредди ходил за ним следом и часто так и засыпал у него на коленях, и Рон, нежно прижимая к себе мальчика, относил его наверх. Потом наступала очередь Салли, которая ни за что не хотела ложиться спать, пока Рон не почитает ей на ночь сказку. И даже повзрослевшая Кэт радовалась, когда он приходил и доверчиво смотрела на него своими огромными изумрудными глазами.

В последнее время Скарлетт часто замечала на себе настойчивый выжидательный взгляд Рона… Но время шло, а отношения между ними оставались прежними.

Солнечным весенним днем Скарлетт пригласила нескольких друзей на завтрак к себе в сад. Это был первый раз, когда она ждала гостей после своего печального возвращения в Сан-Франциско.

Миссис Барнис испекла чудесный торт. Знакомые, которых Скарлетт редко видела в течение года, охотно приняли приглашение. Они радовались снова встретиться с ней, в ее доме.

Сегодня Скарлетт была просто очаровательна, и Рон заметил, что мужчины заинтересованно смотрели в ее сторону. Рон рассердился на себя, когда понял, что их взгляды злили его и ему хотелось оградить от них Скарлетт.

На какое-то время Рон потерял ее из виду и пошел в сад, надеясь встретить ее там. Скарлетт в одиночестве сидела на качелях, ее черное платье резко контрастировало с нежной зеленью деревьев. Она с улыбкой смотрела на него, пока он приближался.

– Сегодня удивительный день. Я чувствую себя так, как будто перешагнула какой-то рубеж. – Скарлетт задумчиво расправила складки своего платья.

– Вы теперь начнете получать много приглашений, – тихо проговорил Рон, слегка раскачивая качели. Он, конечно, радовался за Скарлетт, но, к своему собственному удивлению, ревновал ее. Ему даже казалось, что она больше нравилась ему в трауре, по крайней мере, тогда она общалась с ним одним. Скарлетт задорно улыбнулась в ответ на слова Рона.

– Да, вероятно приглашения начнут приходить. Но это вряд ли что-то изменит в моей жизни, даже несмотря на то, что траур закончился. У меня столько забот, а большинство не поймет этого.

Ее слова вселяли в Рона надежду, хотя в душе он издевался над собой. Весь прошедший год он упорно убеждал Скарлетт, что она должна наконец-то выходить в свет, вернуться в привычное окружение, а сейчас ему хотелось, чтобы ничего не менялось, и она оставалась в своем доме, с детьми и… с ним. Рон давно уже должен был признаться себе, что его, действительно, не оставляет равнодушным ее смех или то, как она предлагает ему бокал шерри.