– Ну что? – с надеждой спросил он.

– Обещала помочь, – важно ответил Эдвин и тут же добавил: – Завтра.

Герэт облегченно вздохнул – кажется, безумная затея удалась.

– Ты дал слово никому не говорить, – напомнил ему мальчик.

Юноша взъерошил светлые кудри младшего брата.

– Я помню. Ты – молодец! – похвалил он Эдвина, тот немедленно просиял. – Было очень страшно?

– Ни капельки! – выпятил грудь мальчишка.

Ночь во дворце прошла беспокойно. Король и королева ни на минуту не отлучались от постели больной. Герэт, хотя и ушел в свои покои, тоже не мог заснуть.

Молодые принцессы Кэтлин и Энн провели эту ночь вместе, однако долго горевать у них не получалось – молодость брала свое: разговор то и дело скатывался с больной сестры на обсуждение молодых людей, придворных дам и еще на многое другое, столь же важное для девушек их возраста.

Принц Эдвин вертелся в кровати без сна, поминутно вскакивая от каждого шороха, в ожидании обещанного лекарства и надеясь увидеть, кто его принесет.

Постепенно дневная усталость взяла свое.

Уснула прямо в кресле королева Роанна, задремал рядом с супругой на кушетке Аттис. Что уж говорить о принцессах: вдоволь наговорившись, они давно спокойно посапывали, уткнувшись носами в шелковые подушки. Дольше всех продержался Эдвин, но даже он в конце концов сдался, и теплые лучи утреннего солнца застали мальчика крепко спящим.

Вот в этой предрассветной тишине и спокойствии случилось нечто странное в дворцовых покоях. Стена в спальне Эдвина покрылась светящимся орнаментом из тонко прорисованных невидимой кистью растений. Через мгновение их упругие стебли потянулись к кровати мальчика. А по ним, как по мосту, скользнуло странное существо: полупрозрачный, светящийся, словно сотканный из лунного света, зверек. Большие глаза, пушистая шкурка, ловкие маленькие лапки.

Зверек спланировал на кровать, уселся у самой головы принца и зашарил в складках серебристой шубки, случайно пройдясь пушистым хвостом по носу спящего принца. Эдвин наморщил переносицу, словно собирался чихнуть, беспокойно вздохнул и повернулся на другой бок. Странное существо тут же пугливо метнулось обратно в гущу волшебных лиан. Стоило ему скрыться, как светящийся узор стал меркнуть, распадаясь в воздухе на золотистые искры, и скоро комната стала прежней. Только у подушки принца сверкала маленькая скляночка с плотно закупоренной пробкой. Ее украшала «корона» из бумаги. Такие обычно делают лекари, записывая на них рекомендации пациентам.

В этот момент в соседних покоях Леа ненадолго пришла в себя. Она с трудом разлепила веки, ставшие неожиданно тяжелыми. Комната перед глазами плыла и кружилась.

Девочка поморщилась – от этого кружения ее сразу стало подташнивать, – попыталась сесть, но удалось лишь чуть приподнять голову над подушкой.

В спальне было что-то не так. Вокруг кровати роились пугающим клубком невнятные тени, а воздух так раскалился, что стало невозможно дышать. Раненая нога горела огнем и пульсировала от боли. Но самое главное – принцесса пришла в себя от невероятного ужаса. Необъяснимый страх заставлял ее сердце то бешено колотиться, то сжиматься и замирать на долгие секунды.

Леа привычно потянулась к поясу за ножом и не нашла его. Заботливые взрослые сняли с девочки все оружие, когда переодевали в сорочку.

Тени сгустились сильнее, растворив в чернильном пятне окружающий мир.

Леа обессиленно откинулась на подушки и попыталась позвать родителей, но у нее ничего не получилось. Собственный голос отказывался повиноваться. И когда темнота была готова захлестнуть раненую с головой, в сумраке возникла призрачная светлая фигура, от которой веяло спасительной прохладой. Легкая прозрачная рука опустилась на лоб ребенка, отогнав в одно мгновение нестерпимый жар, и грудной женский голос сказал:

– Потерпи, малышка, еще немного.

Леа посмотрела на неведомую гостью. Она была просвечивающейся – за спиной виднелись широкие крылья, немного похожие на крылья Сипхораты, только сотканные из воздушных потоков и все время менявшие очертания.

– Кто вы? – тихий хрип вырвался из горла девочки.

Женщина наклонила голову к уху принцессы и сказала:

– Друг. А теперь спи.

Веки снова потяжелели, но Леа успела увидеть, как забирается по складкам одежды гостьи маленький, словно сотворенный из неяркого света зверек и возбужденно верещит что-то.

– Умница, теперь можно уходить, давай только на всякий случай сделаем кое-что.

Эти слова Леа уже не услышала, не увидела она и того, как все стены комнаты, резные столбы, придерживающие полог над кроватью, и даже саму ткань оплетают тонкие лозы удивительного растения. И когда гостья ушла, растворившись в воздухе, оно не рассыпалось искрами, а постепенно померкло, став абсолютно прозрачным и незаметным глазу. Теперь покои принцессы выглядели так же, как час тому назад, и лишь очень внимательный человек, пожалуй, мог бы сказать, что воздух в комнате стал свежее и приятнее и что даже самые дальние углы больше не таят темноту. Но может, причиной тому было открытое окно и взошедшее солнце?

Леа спала глубоким сном без сновидений, когда скрипнула входная дверь, и в спальню на цыпочках прокрался взъерошенный Эдвин. Он бесшумно прошел мимо спящих родителей, сел на кровать к сестре и, приподняв девочке голову, влил содержимое маленькой скляночки прямо ей в рот. Леа, поперхнувшись, закашлялась.

– Эдвин, что ты делаешь? – Рассерженный голос отца заставил мальчика подпрыгнуть на месте.

– Она, это… пить просила, – попытался соврать принц.

– Пить просила? – не поверил король. – Да она без сознания!