– Простите, – сказало домино, – я никогда еще не участвовал в этой игре.

Сильвия тотчас узнала своего первого кавалера. Тот же голос! Те же слова!

– Вы ошибаетесь, – холодно возразила она, – вы лишь двадцать минут тому назад играли со мной в эту игру.

Домино удивленно повело головой.

– Простите, значит, произошла ошибка.

– Очевидно, – ответила Сильвия. – Распорядитель перепутал наши номера.

Но обращаться к распорядителю было поздно. Пары уже сидели по своим местам, и игра продолжалась.

– Что же, будем ждать следующей смены, – сказала Сильвия.

– Зачем?

– Ну, тогда постараемся, по крайней мере, не скучать. Вы не можете сделать маленького усилия и вести роль живее, чем прежде?

– Я постараюсь, – ответил он, – это ужасно глупо, должен сознаться.

– Нет, я с вами не согласна. Я нахожу, что для вас это самая подходящая игра!

– Как так?

– А вот вдумайтесь. Эта игра не что иное, как протест против светской скуки, против приличий и обычаев, принятых в Бостоне.

– Я не бостонец!

– Вы могли родиться в другом месте, но душой вы бостонец. Разве не приятно сбросить с себя шелуху светскости и под маской быть таким, каким хочется быть, не опасаясь быть узнанным или повредить своей репутации?

– О, Господи! – воскликнул он, и в голосе его прозвучала теплая нотка.

Сильвия быстро схватила его за руку.

– Ну, ну, скорей, скорей! Говорите, скажите что-нибудь, пока не поздно.

– О, Господи! – воскликнул он опять.

– Да скажите же что-нибудь! Скорей! Скорей! Жизнь дважды не повторяется, и этот момент уже не повторится. Я не знаю, кто вы. Я не могу подсказать вам ваших желаний. Скажите же, скажите то, что вы от самого себя скрываете.

– О, Господи! – воскликнул он в третий раз. – В самом деле, если бы я мог вас любить…

– Да любите, любите! Кто вам мешает? В течение нескольких драгоценных минут я нераздельно ваша. Забудьте, что вы бостонский брамин в домино. Вообразите себя фавном в лесах Аркадии! Пойдемте, фавн!

Его рука дрогнула.

– Я жду! – прошептала Сильвия.

И домино ответило:

– Я не хочу танцевать. Я хочу только слушать вас. Говорите! Вы искуснее меня в любовных делах.

Сильвия расхохоталась так, что у нее слезы выступили на глазах. Она хотела вытереть их, но не нашла при себе своего платка, посмотрела на одно, другое кресло, на пол. Видя что она ищет что-то, он спросил:

– Простите, вы потеряли что-нибудь?

Эта фраза, как вспышкой, озарила память Сильвии. Не только те же самые слова – тот же голос, то же движение! Сомнений быть не могло. Поиски платка помогли ей скрыть свое смущение.

– Итак, – начала она опять, – я продолжаю. Ваше красноречие победило меня. Я чувствую, что против вашей пылкости мне не устоять. Вы сошли ко мне, как Бог с неба, и ошеломили меня, простую смертную, своей страстью и мощью. Кто вы? Из какого источника черпаете вы свое красноречие и пыл! Я теряюсь в предположениях и догадках!

Сильвия видела, что домино застыло от изумления. Она хотела отойти от него, но любопытство удержало ее на месте. Ей хотелось видеть, как он выйдет из этого положения.

Наконец он заговорил:

– Я вижу, у вас большое преимущество передо мной. Вы знаете, кто я!

– Я знаю, кто вы? – воскликнула Сильвия. – Как же я могу не знать этого! Вас, божественного! Вас, перед кем склоняется весь мир. Примите и от меня дань почтения. Я благоговейно преклоняюсь перед Золотым Тельцом!

Она опустилась на колено перед огромным домино. Она была уверена, что он, обиженный, встанет и уйдет. К счастью, ее спас звонок, возвещавший новый тур игры. Она вскочила и быстро пожала руку своему партнеру.

– До свидания, мистер ван Тьювер! – воскликнула она. – До свидания, до следующего перевоплощения!

Следующим партнером Сильвии был молодой человек, которого она узнать не могла. Он, видимо, начитался поэтов, потому что излияния его были обильно уснащены стихами и поэтическими цитатами. Но она едва слушала его. Мысли ее были совершенно поглощены ван Тьювером. Это случайность, что он дважды оказался ее партнером, или чей-нибудь умысел? Она должна это узнать.

Опять смена пар, и опять подле нее знакомое домино.