– Где вы остановились? – спросил Гармон.

Гарри назвал отель, но пригласить товарища не счел нужным.

– До свидания, мисс Сильвия, – задумчиво сказал Гармон.

Толпа рассеялась, автомобиль отъехал. Сильвия откинулась на кожаном сиденье и со смехом взглянула на Франка.

– Это удивительно, – воскликнула она, – чего только женщина не может сделать своими глазами!

Они поехали в отель, где Сильвию уже ждала целая толпа гостей. Но она решительно заявила, что ни с кем разговаривать не станет, если не поговорит с Франком час наедине. Когда тетя Варина уступила ее желанию, она первым делом бросилась Франку на грудь, расцеловала его, потом чинно уселась в кресло и стала рассказывать ему, как она попала сюда.

Она поехала в Нью-Йорк за разными покупками. Франк просил ее навестить его в Кембридже, но этого ей не позволили. То Селеста пригласила гостей, то маленький брат был нездоров… Словом, много всяких причин требовали ее немедленного возвращения домой. Франк хотел уже поехать в Нью-Йорк, чтобы повидаться с нею, как вдруг получил от нее телеграмму, которой она извещала о своем приезде.

– Мне нелегко было выполнить этот план, ты можешь гордиться мною. Но если ты будешь бранить меня, Франк… – сказала она со своей обезоруживающей улыбкой.

Франк не мог, конечно, и вообразить, как бы он стал упрекать ее за какую бы то ни было хитрость, приведшую ее сюда.

– Рассказывай, дорогая.

– Тут замешан Гарри, – начала она. – Мама прислала мне в Нью-Йорк его письмо, в котором он жаловался на свое положение. У него нет хороших знакомств, и его тяготит, что он не занимает в здешнем обществе подобающего ему места. Наши приняли его сетования близко к сердцу, и полетели рекомендательные письма. Тут меня осенила мысль, что эта история – прямо счастье для меня. Ты уже догадываешься?

– Нет, – с недоумением ответил Франк и покачал головой.

– Иногда я с ужасом думаю о том, какой ты бесхитростный и хороший, – сказала Сильвия. – Если бы ты знал, какая я скверная! Ну, слушай: я написала Гарри, что он дурак, и если бы он догадался позвать меня в Кембридж, то он уже давно был бы в том обществе, в котором ему, хочется бывать. Я посоветовала ему сейчас же написать тете Ненни. Он послушался меня, и я получила из дома телеграмму, что я могу, если хочу, съездить в Бостон.

Франк не мог не рассмеяться, глядя на ликующую Сильвию.

– Так, значит, ты приехала с тем, чтоб вывозить Гарри…

– Ну, Франк… Я рассчитала так: если я это сделаю, я смогу видеть Франка ежедневно в течение двух недель, если – нет, я увижу его лишь один день в Нью-Йорке. Одно только неприятно, и ты должен мне обещать…

– Что именно?

– Не говорить никому, что мы помолвлены. Если это узнают, я ничего здесь для Гарри сделать не смогу…

– Но я уже говорил кое-кому!

– Кому?

– Моему товарищу по квартире.

– Это не беда. Он, наверно, не член клуба. Не будем говорить здесь о наших отношениях. Обещай мне, Франк, что ничего дурного не будешь думать, не будешь удивляться моим сумасбродным выходкам и будешь только смотреть, слушать и улыбаться.

Франк ответил, что будет сидеть смирно, слушать и улыбаться. Сильвия завела разговор о том, что он напрасно живет так замкнуто и что она очень хотела бы расшевелить его и сблизить с людьми.

– Но, Леди Солнышко, – возразил он, – я ведь здесь для того живу, чтобы работать.

– Когда ты заживешь самостоятельной жизнью, – сказала Сильвия, – ты убедишься, что в жизни знание людей гораздо важнее научных знаний.

Франк рассмеялся.

– Однако недурной девиз для нашей Alma Mater: важны не науки, а знание людей! Прямо откровение для студентов, приезжающих в Кембридж с целью завязать здесь интересные знакомства.

Сильвия опустила голову.

– Франк, – сказала она, – ты всю свою жизнь будешь так всех и все критиковать?

– Не знаю, – ответил он, – знаю лишь, что я всегда буду бороться против пошлости и зла.

– Я должна была приехать сюда раньше, – задумчиво сказала она. – Я могла бы облегчить тебе твои отношения с товарищами. Я на тебя сержусь, Франк. Ты не всегда представляешь вещи в их настоящем виде. Ты писал мне, что принцип братства упразднен в здешних студенческих кружках, о существовании клубов я не знала и потому позволила тебе держаться бирюком.