– Хладнокровное глумление над сердцем мужчины ваша тетушка называла облагораживанием его души?

– Она рассказывала мне, что, когда она заказывала свое свадебное платье, у нее было двенадцать женихов и она не знала, на ком остановить свой выбор. Тогда она написала им, что выйдет за того, кто придет первым.

Он спокойно улыбнулся. Сильвия не знала, как он относится к ее болтовне.

– А вам не казались странными эти разговоры о мужчине, как о центре вселенной?

– Нет, ведь Бог тоже мужчина.

Он рассмеялся, но тотчас замолк, и лицо его опять стало серьезным.

– А зачем, – спросил он, – нужно столько мужчин? Ведь замуж вы можете выйти только за одного.

– Да, к сожалению. Но если я выйду замуж, то за человека, которого я захочу иметь моим мужем. Ну, а для этого необходим большой выбор. Когда мужчина видит девушку, окруженную почитателями, когда он не может даже приблизиться к ней, тогда он поймет, что эта девушка для него самая желанная в мире. У тети Леди был мудрый опыт в этой области, – с глубокомысленным видом добавила Сильвия. – Она говорила, что мужчины – бараны.

– Так, – угрюмо произнес он, – но я в таком состязании принимать участия не хочу.

– Решимости нет?

– Быть может. Говорят, что скромность – величайшее качество. Вы видите, как я понимаю любовь. Для меня это не игра, а большое серьезное чувство. Я боюсь, что в этом отношении мы с вами совершенно разные.

Бедная Сильвия! Она отчаянно старалась припоминать и пускать в ход все мудрые жизненные правила, внушенные ей воспитанием. Но ее учили править парусом на мирном озере, и никто не предполагал, что судьба вынесет ее утлый челн в такое бурное море. Она чувствовала себя растерянной, как мореплаватель, изо всех сил гребущий поломанным веслом и с ужасом взирающий на приближающийся огромный вал.

Этот человек слов на ветер не бросал. Она подошла к нему со своими вздорными уловками и только вызвала в нем чувство неприязни. Он сейчас уйдет от нее, и она уже не в силах будет вернуть его. Он сказал, что любовь никогда не будет для нее серьезной вещью. И с внезапными слезами в голосе она воскликнула:

– Нет! Нет!

Он мгновенно изменился. В глазах его вспыхнул огонек. Он двинулся к ней, но она тотчас отступила назад. Выставив вперед огромный сноп цветов, она сунула его ему в руки и отбежала дальше на усеянное цветами поле.

Он стоял, смущенный со своей нежданной ношей в руках. Потом молча повернулся, подошел к лошади и стал привязывать цветы к седлу. Она подбежала раньше, чем он успел справиться со своей задачей, и вскочила на свою лошадь, бросив равнодушным тоном:

– Поздно! Вернемся!

Они молча поехали рядом. Он заговорил первый.

– Вы сегодня уезжаете домой?

– Да!

– Где же я увижу вас?

– Вы приедете к нам. Он помолчал немного.

– Это будет для меня тяжелым испытанием. Вы поддержите меня?

Она поспешно ответила:

– Вы приедете к нам так же, как приехал бы всякий другой человек. Вы должны научиться не считаться с чужим мнением.

Он грустно улыбнулся. Но разве это так легко? Когда все, точно спевшись, известным образом относятся к человеку, то не замечать этого или не считаться с этим довольно-таки трудно.

Он опять был самим собою – простой и искренний. Он предвидел недружелюбное отношение со стороны ее родни, ужас ее знакомых. Он откровенно сказал ей об этом. В силах ли она будет одолеть все это? Быть может – да, быть может – нет. Во всяком случае, она ко всему должна быть готова.

– Мои родители хорошо встретят вас, в этом я уверена. И когда он с сомнением усмехнулся, она быстро добавила:

– Предоставьте это мне. С ними я столкуюсь.

Сильвия одевалась к завтраку и одновременно в дорогу и говорила Гарриет Аткинсон:

– Тебе не кажется, что я влюблена?

– В кого?

Сильвия сделала вид, что не расслышала коварного вопроса.

– Я ему не нравлюсь. Он думает, что я пустая, тщеславная девушка, что я играю чужими сердцами.

– А ты бы хотела, чтобы он иначе думал о тебе?

– Он не похож на других мужчин, Гарриет. Перед ним мне стыдно за себя. Кажется, с ним я должна была быть другая…

Гарриет вдруг сделала серьезное лицо.

– Послушай, Солнышко, не распускай свои нервы. Ты можешь еще проиграть.

– Но если он и играть вовсе не хочет?

– Заставь его. И послушайся моего совета, не делай никаких новых экспериментов. У тебя своя школа, свои приемы, и тут тебе равной нет в мире. Не падай духом в критическую минуту.