В 17-м году вместе с Георгием Пятаковым Сталин захватил редакцию газеты «Правда», практически отстранив от руководства его, Молотова. Дело вели самостоятельно, позволяя себе редактировать статьи и заметки Ленина и даже делать в них купюры.

Калиф на час

В декабре 1917 года переутомленный напряженной работой Ленин уехал за город на краткий отдых. Исполнять обязанности Председателя Совета Народных Комиссаров на эти четыре дня он оставил Сталина, а его помощником назначил А. Г. Шляпникова.

Бакинские комиссары

Летом 1918 года Ленин попросил Сталина, находящегося в Царицыне, помочь бакинским комиссарам. Шаумян сказал: "Я знаю Кобу по Тифлису, он мне не поможет". Формально Сталин не ослушался Ленина и послал отряд в Баку, но отряд был мал и бессилен что-либо сделать.

Сталинская топонимика

В 1918 году в честь крупных партийных деятелей был переименован ряд городов и появились: Ленинск, Зиновьевск, Троцк… Обошли вниманием только "вождя революции", который, придя к единовластию, взял реванш и усеял карту Советского Союза производными от своего имени: Сталинабад, Сталинград, Сталино, Сталиногорск.

Троцкист

В статье «Правды», посвященной первой Октябрьской годовщине, подчеркивалось, что победой вооруженного восстания партия обязана Троцкому. Далее говорилось много хвалебных слов о реальных и мнимых заслугах Троцкого, и он превозносился как создатель Красной Армии. Такова была эта явно «троцкистская» статья. Начиная со второй половины 30-х годов обладателя «Правды» за 7 ноября 1918 года полагалось расстреливать на месте, газету сжигать и к делу не приобщать.

Было заявлено, что эту статью с провокационной целью подбрасывают фашисты, а на самом деле, мол, такой статьи не существовало. Однако она существовала и ее автором был «троцкист»… Сталин. В 1918 году он ещё не знал, на кого опираться и с кем бороться, чтобы достичь единовластия.

Сталин в Вятке

В конце 30-х годов Сталин вызвал к себе первого секретаря обкома города Вятка и, не отвечая на приветствие, ошарашил:

— У вас, как всегда, непролазная грязь на улицах? Вятский руководитель растерялся, а Сталин продолжил: — В Вятке грязь такая, что скорее ногу из сапога вытащишь, чем сапог из грязи.

Это воспоминание Сталина связано с одним эпизодом гражданской войны. В 1919 году чехи и колчаковцы прорвали фронт и взяли Пермь.

Возникла угроза Вятке с последующим ударом на Москву. В Вятку, где командовал армией Блюхер, прибыли Сталин и Дзержинский с широкими полномочиями от ЦК. Без особых разбирательств они сурово карали за сдачу Перми. Многие были расстреляны.

Рабочие моменты

В 1977 году я был в гостях у Иосифа Леонидовича Прута и услышал его рассказ.

В ноябре 1920 года он привез из Владикавказа в Москву письмо к наркому по национальным вопросам Сталину. Наркомат был на пятом этаже. Лифт не работал. Пришлось подниматься пешком. Нашел дверь с табличкой «Нарком» и постучал. Никто не ответил. Прут открыл дверь. Секретаря на месте не оказалось. Тогда он прошел в глубь комнаты и постучался во вторую дверь. Из-за двери пригласили войти. Сталин сидел за столом.

— У меня к вам письмо от товарища Кирова, — сказал Прут. Сталин взял письмо, положил, не распечатывая, на стол и спросил:

— Когда вы приехали?

— Два часа назад.

— Где остановились?

— В третьем доме Моссовета.

— Койку получили?

— Да.

— Талоны на продовольствие получили?

— Получил, товарищ нарком.

— Чаю хотите? Голодный?

— Нет. Я завтракал. Спасибо.

После проявленной заботы Сталин прочел письмо и спросил:

— На словах ничего не передавал?

— Товарищ Киров просил передать, что в боях за Кавказ принимало участие много достойных людей, а орденов Красного Знамени прислали только 300 штук. Просит прислать хотя бы еще столько же.

Сталин сказал:

— Постараюсь. Больше никаких поручений? — Нет.

— Можете идти.

Когда Прут дошел до двери и взялся за ручку, Сталин окликнул его:

— Сколько вам лет?

— Двадцать, товарищ нарком.

— Хотите, дам вам совет, который может пригодиться вам в жизни?

Постарайтесь сделать что-нибудь для революции, а если какой-нибудь канцелярист не включит вас в наградной список, то не надо на это обижаться.

— Вот уже 57 лет я и не обижаюсь, — закончил свой рассказ Прут.