Резолюция

В 1947 году королева Бельгии пригласила Леонида Когана и других советских музыкантов на конкурс скрипачей. Сталин написал на пригласительной телеграмме резолюцию: "Послать. Занять первые места. И. Сталин".

Зарубежные гастроли

Козловский, зная, что Сталин к нему благоволит, однажды обратился с просьбой.

— Я никогда не ездил за границу. Хотелось бы съездить.

— Не убежишь?

— Что вы, товарищ Сталин, родное село мне намного дороже, чем вся заграница.

— Правильно, молодец. Вот и поезжай в родное село.

Душа душегуба

Сталин в последние годы жизни подолгу слушал 23-й концерт Моцарта — разговор души с самой собой. Записывая это предание по долгу объективности, я не доверяю его содержанию: не было у Сталина ни совести, ни покаяния, ни уровня культуры, необходимых для такого внутреннего монолога. Есть другое свидетельство: после войны Сталин любил пластинку, на которой женский голос пел под аккомпанемент «конкретной» музыки — собачьего лая и воя.

Колокольный звон

Сталин много раз слушал граммофонную пластинку с записью оперы Глинки "Жизнь за царя" ("Иван Сусанин") в старом дореволюционном исполнении.

Когда опера была вновь поставлена в Большом театре, Сталин спросил:

— А где же колокола?

— Их нам велели снять.

— Не лучше ли снять того, кто велел, а колокола вернуть?!

Восстановление финала

Сталин слушал "Ивана Сусанина". После оперы директор театра спросил, как вождю понравилась постановка. Сталин ответил:

— Я знаю, с мнением товарища Сталина в нашей стране считаются, и поэтому привык высказываться о спектакле, только посмотрев его до конца.

— Да, но опера кончилась.

— Нет, не кончилась. Когда-то была еще концовка, которую театр убрал.

Концовку восстановили. Однако вместо славы царю на ту же музыку хор пел славу русскому народу.

По всем вопросам, с которыми ему приходилось сталкиваться, Сталин получал специальную разработку и поэтому производил впечатление разносторонне образованного человека, компетентно судившего о музыке, авиации, биологии, военном деле и т. д. Однако такая заемная эрудиция нередко приводила к вульгаризации культуры, и лучшие композиторы обвинялись в формализме.

Знаковая система власти

Шел правительственный концерт. Новый председатель Комитета по делам искусств Николай Николаевич Беспалов сидел в ложе. Вошел человек и предупредил:

— Не уходите. Вас вызовут.

Концерт окончился. Беспалова повели к Сталину, который спросил:

— Информацию о концерте написали?

— Да, товарищ Сталин.

Сталин прочел и сказал:

— Допишите: на вечере присутствовали товарищ Сталин… Далее были перечислены руководящие лица в строго определенном порядке. Именно для этого Беспалов и был вызван.

Этот порядок имел иерархическое значение. Это была семиотика власти, ее знаковая система.

Угаданное желание

У Сталина появился новый доверенный охранник, сопровождающий вождя в машине. После первой же поездки новичка вызвал Поскребышев и спросил:

— Каким маршрутом ехали?

Охранник описал.

— Что говорил товарищ Сталин?

— Ничего.

— Совсем ничего не сказал?

— Нет, когда были у Смоленской площади, около высотной новостройки, он сказал одно слово.

— Какое?!

— …Пиль…

— Ага, понятно. Вы свободны.

Ночью автора проекта высотного здания на площади Восстания архитектора Михаила Васильевича Посохина и создателей других высотных домов пригласили к Берия. Он сказал: "Традиции русской архитектуры не учтены в ваших проектах. Нужно завершить все здания шпилями". Один из архитекторов со слезами на глазах стал умолять не трогать его проект: высотное здание на Смоленской площади уже сооружено, а шпиль в нем не предусмотрен. Берия сурово изрек: "Придется предусмотреть".

Через неделю «Правда» опубликовала статью о русской традиции шпилевой архитектуры, а затем на высотных домах появились шпили.

Когда дом на Смоленской площади был готов, Сталин, рассматривая его, спросил:

— А какому дураку пришло в голову венчать это здание шпилем?

Архитектурный стиль

Архитектуру сталинской эпохи (особенно послевоенного периода) называют "ампир во время чумы".

Новое здание университета

После войны по указанию Сталина в Москве начали проектировать высотные здания. Особую мудрость этого решения видели в том, что они якобы защищают Москву от вражеской авиации. Архитекторы разработали проекты нескольких высотных зданий, в том числе большой гостиницы на Ленинских (Воробьевых) горах. Когда проект был готов, Сталин сказал: "Нам не нужны гостиницы, нам нужно здание нового университета". Вождь отдавал предпочтение строительству исторически престижных зданий, чтобы он и его эпоха выглядели величественней. Так здание, предназначавшееся под гостиницу, без переделки проекта стало университетом.