Она оглянулась — в уголке был засунут букет роз, уже упакованный и завязанный ленточкой. Но даже глуповатой Кристинке стало ясно, что с букетом что-то не то.

Розы были разноцветные, три темно-желтые, такие называют чайными, а две — ярко-розовые. Они были завернуты в целлофан, но не серебристый, как обычно, а фиолетовый. Кристинка с сомнением покачала головой — какой-то странный букет! — но все же достала его и показала покупателю.

— То, что нужно! Это как раз для нее! — закричал непонятный мужчина. — Потрясающая цветовая гамма!

— Вы уверены, что ей понравится? — осторожно спросила Кристинка, букет внушал ей некоторые опасения.

— Уверен, уверен, — мужчина нехорошо блеснул глазами, — уж она-то его оценит! Давайте, девушка, — он заторопился, — сколько с меня?

Ценника на букете не было, поэтому Кристинка посчитала стоимость пяти роз плюс упаковка. Мужчина, не торгуясь, отдал деньги, схватил букет и убежал. Кристинка посидела еще немного, подумала о том, как хорошо было бы, если бы приехал Стасик и увидел, как она ловко управляется. Тогда можно было бы настучать на Светку, что она самовольно бросила ларек. Стасик Светку уволит, и Кристинка наконец утвердится на работе официально. Но вместо Стасика к ларьку подошел новый покупатель.

— Здравствуйте, девушка, — вежливо обратился он к Кристинке, — а где же Света?

— Я за нее, — настороженно ответила Кристинка.

— Очень приятно, — улыбнулся мужчина.

По мнению Кристинки он был достаточно пожилой, лет пятидесяти, может, и больше, одет в черное кашемировое пальто и приличную шапку. Лица его Кристинка не разглядела, потому что у мужчины были усы, а на глазах очки с дымчатыми стеклами.

— Света вам говорила про букет?

— Ничего не говорила, она быстро убежала.

— Не беда, — улыбнулся мужчина, — поищем сами. Вон там справа прямо за вами он всегда стоит.

Чувствуя неладное, Кристинка повернулась, сделала вид, что поискала, а потом спросила упавшим голосом:

— Да что вам надо-то? Что искать?

— Букет из пяти роз, — раздраженно ответил мужчина, — три чайные и две розовые, упакован и завязан.

— Нет там ничего, — грубо ответила Кристинка. — Света вернется, с нее и спрашивайте.

— А когда она вернется?

— Откуда я знаю!

— Нет, так нельзя, — решительно сказал настырный мужчина. — Посмотрите еще.

— Да нет его там! — крикнула Кристинка. — Чего пристал! Возьмите вон другие розы, — опомнилась она.

— Мне нужны чайные, тот букет!

Чайных не было ни у кого вокруг, и у Кристинки тоже. Чайные розы очень капризные, плохо стоят, зимой с ними беда.

— Тоже мне, сокровище, — фыркнула Кристинка. — Ненормальный вы, что ли! Такой страхолюдный букет всем вдруг понадобился!

Настойчивый покупатель вздрогнул, сунул голову в окошко и зашипел:

— Продала? А ну говори быстро, шалава, кому отдала букет!

В голосе его было столько злобы, что Кристинка даже испугалась поначалу, однако быстро опомнилась — она в ларьке, а он снаружи, кругом люди, что этот ненормальный может ей сделать? Кроме того, Кристинка сильно обиделась на то, что ее назвали шалавой, хоть это и соответствовало действительности.

— Ты, старый козел, пошел отсюда! — спокойно сказала она покупателю. — Нет тут твоего букета.

Хоть она и разговаривала с ним недопустимо грубо, что-то подсказывало ей, что мужчина не будет устраивать скандал. И верно, тот опомнился, посмотрел просительно, потом вытащил из кармана сотенную и сказал:

— Я Свете платил за букет триста, тебе бы тоже столько дал, но если скажешь, куда дела букет, эта — твоя. — Он показал сотенную.

Кристинка оживилась:

— Давно бы так, а то обзывается. Мужик тут приходил, такой лохматый. — Она покрутила руками. — Выбрал тот букет, говорит, его даме он очень понравится.

— Давно был?

— Минут семь.

— Говори толком — мужик молодой, старый?

— Помоложе вас будет, но не молодой.

— Одет как?

— А я помню? — огрызнулась Кристинка, но странный тип помахал перед ней сотенной, и она стала добросовестно вспоминать: — Без шапки, куртка не то синяя, не то серая, мне из окна не разглядеть было, росту вроде среднего… да все равно вы его не догоните!

— Не твое дело! — Мужчина сунул Кристинке деньги и очень быстро побежал к метро.

Глядя ему вслед, Кристинка пожала плечами.

Я — бабушка. Не подумайте, что я этим хвастаюсь, потому что мне тридцать восемь лет, а внуку два месяца. Этакое свинство устроила мне, естественно, собственная дочь, ей сейчас восемнадцать. Девка она у меня выросла красивая, но не то чтобы глупая, а с ленцой, даже не то чтобы с ленцой, а слишком спокойная. Как-то ничего ей в жизни не надо, ждет, что все само собой придет и получится. А когда это в жизни все само собой выходило? И раньше-то такого не было, а уж в наше время и подавно.