Зиновьев: Извините, к слову пришлось. Разумеется, не будет! Мы сможем наблюдать картину на экранах мониторов. В случае надобности – подкорректируем процесс.

Либерман: О’кей, начинайте!..

И вышел вместе с «гориллами». Зиновьев надел мне на голову странного вида шлем с проводами, немного повозился с клавиатурой компьютера, к чему-то прислушался, дьявольски расхохотался, подбежал к двери и с лязгом задвинул засов.

– По-па-а-ался, говнюк! – по-крысиному оскалился он, вынимая из-под полы халата опасную бритву. – Думаешь, программу будем испытывать?! Ошибаешься! Я тебя, хе-хе, зарежу, и ты угодишь в преисподнюю: на веки вечные, без какого-либо шанса на спасение. Не надейся, христианин, твой Бог тебе не поможет! Отсюда все отправляются прямиком в ад. А почему – тебе знать не обязательно. Так же как и мотивы моего поступка. Прощай, говнюк! – с этими словами он хладнокровно располосовал мне горло.

Я содрогнулся в агонии, пронесся по длинному вонючему тоннелю и с ходу попал в лапы демону-приемщику, физиономией напоминающему Дракулу из одноименного фильма. Тот без лишних разговоров переломал мне кости, повыдирал волосы на голове, вывернул шею на сто восемьдесят градусов, а после запихнул в упомянутый выше холодильник...

– И-и-и раз!.. И-и-и два!.. И-и-и...

– Закончили процедуру, – прозвучал откуда-то сверху мертвый металлический голос. В точности как в телешоу «Большой брат».

«Чубайсы» с разочарованным вздохом швырнули мои останки на каменную платформу у бассейна.

– Первичная форма, – произнес тот же голос. Сначала восстановились глаза, и я увидел, как мое объеденное кислотой тело стремительно обрастает живой плотью. Спустя секунд двадцать оно приобрело совершенно нормальный вид. Как будто не было ничего.

– Это ненадолго, – «утешил» голос. – Тебя ожидает новая пытка. Плоть нужна, чтобы ты полностью ее прочувствовал.

Рыжие черти бесследно исчезли, а на их месте возник железный огнедышащий дракон.

– Крепления, – скомандовал бездушный координатор.

Я взмыл в воздух и с силой впечатался в толстый ржавый столб, вмурованный в бетонное возвышение. Непонятно откуда взявшиеся цепи злобно зашипели, поднялись в стойку, как кобры, резко прыгнули и в мгновение ока прикрутили меня к столбу.

– Файя [20] ! – распорядился «Большой брат». Дракон изрыгнул столп серного пламени. Я моментально вспыхнул, как свечка, и безуспешно задергался, пытаясь освободиться. Со всех сторон загремел злорадный сатанинский хохот... Я горел в огне где-то миллион лет, пока не превратился в обугленный остов. Потом...

– Первичная форма!

Пламя пропало, тело быстро восстановилось, и снова:

– Файя!..

Так продолжалось раз пять или семь... А может, восемь? Точно не помню. Ощущения... Нет, невозможно передать! Слов не хватит!.. Постепенно мои страдания перевалили за предел человеческих возможностей. Еще чуть-чуть, и я по-настоящему сойду с ума. «Пресвятая Матерь Божия, помоги!!!» – беззвучно прорыдал я, и... внезапно стало легче. Отуманенная болью голова прояснилась, да и сама боль заметно уменьшилась. «Этот ад абсолютно не согласуется с Православным вероучением [21] , – просочилась в сознание трезвая мысль. – Нет ни воздушных мытарств, ни частного Суда Божия... Да и демоны какие-то «левые», синтетические. Словно из голливудского ужастика!.. Плюс английское «fire»... Ага!!! Либерман, помнится, говорил о новейшей программе «Виртуальный ад», разработанной его заместителем. Видимо, это она и есть, а «перерезание» горла – один из элементов спектакля! Действительно! Не мог же профессор в самом деле ослушаться своего долбанутого босса! Чревато последствиями!!! Да и нет смысла ему рисковать».

Пламя у столба затрепыхалось и погасло. Грудь задышала широко, свободно. Боль почти полностью пропала. Железный дракон сделался зыбким, полупрозрачным...

– Какой-то необъяснимый сбой в программе! – прозвучал в ушах встревоженный фальцет Зиновьева. – Кривая показателя ужаса близится к нулю! Объект перестал трястись и корчиться, однако датчики показывают, что он жив! Сэр, я ничего не понимаю! Сэр, сэр, почему не отвечаете?! Ой!!!

Послышался грохот рухнувшей двери, характерные хлопки «вала», свирепый рык: «К стене, тварь! Убью!!» – и испуганный визг профессора. Небосвод виртуального ада покрылся глубокими трещинами, расползся по швам и рассыпался в прах. Я открыл глаза. В зарешеченное окно падали косые лучи заходящего солнца. Дымился изуродованный пулями компьютер. Один спецназовец из группы «Омега» деловито обыскивал поставленного раком Зиновьева. Другой отвинчивал зажимы на моих конечностях. В помещении висел густой едкий запах пота.

– Эк, брат, тебе досталось! – сочувственно сказал спецназовец. – Видок не приведи Господи! Будто на том свете побывал!

– Ты даже не представляешь, насколько прав, – сипло прошептал я и снова едва не лишился чувств. В дверном проеме появился... капитан Горошко! Живой, здоровый, в пуленепробиваемом жилете, с «валом» через плечо и с «ПСС» в правой руке. Взгляд у капитана был хмурый и недовольный, брови насуплены.

– Андрей?! – растерянно выдавил я.

– Дмитрий?!! – просветлел он. – Цел?! Ну слава Богу!!!

– Ты... разве ты не умер вместе с остальными... Когда взорвался особняк Катафалка... Но как?! Каким образом?! – запинаясь, бормотал я.

– А-а, вот ты о чем, – догадался он. – Да, к счастью, не умер. Большая часть ребят тоже. Мины, видишь ли, не все сработали. Разрушена только часть здания. Каркас устоял.

– А кто... погиб?

– Терехов, Казанцев и три молодых лейтенанта: Вася, Витя, Петя. Прочие отделались пустяками типа контузий, ссадин, ушибов...

Неожиданно подкатила жуткая слабость, и я часто заморгал, борясь со слезами. Андрей деликатно отвернулся.