– Ничего такого, что могло бы вас заинтересовать.

– А все-таки?

– Цуккини и тыквы.

– То и другое идет у меня в стряпню.

– Ага.

– А кто эта девочка?

– У меня есть несколько платных помощниц на полставки. Сара учится в Темпле.

– А что за ребята должны были сегодня работать?

– Местные подростки, от двенадцати до шестнадцати лет. – Сняв очки, Робин грязным рукавом утерла пот с лица. Дениз забыла, а может, и не разглядела в прошлый раз, какой красивый у Робин рот. – Получают минимальную оплату, плюс овощи, плюс свою долю дохода, если он есть.

– А расходы вычитаются?

– Нет, не хочу их разочаровывать.

– Вот как.

Робин поглядела вдаль, на ту сторону улицы, на мертвые здания с ржавыми металлическими балкончиками.

– Брайан говорил, ты борешься до конца, – сказала она.

– В самом деле?

– Сказал, что не хотел бы меряться с тобой силой.

Дениз вздрогнула.

– Сказал, что не хотел бы работать поваром на одной кухне с тобой.

– Это ему не грозит, – заметила Дениз.

– Сказал, что и в «Эрудит» с тобой играть не сел бы.

– Угу.

– И в «Счастливый случай» тоже.

«Ладно, ладно», – мысленно твердила Дениз. Робин перевела дух:

– Ну ладно!

– Ага, ладно!

– Вот почему я не поехала в Париж, – пояснила Робин. – Эрин, по-моему, еще слишком мала, Шинед развлекалась в художественном лагере, а у меня здесь полно работы.

– Я так и поняла.

– А вы бы целый день говорили о еде. К тому же Брайан сказал, что поездка чисто деловая. Вот.

Дениз оторвала взгляд от земли под ногами, но так и не смогла встретиться глазами с Робин.

– Чисто деловая поездка, именно.

– Делов-то! – трясущимися губами выговорила Робин.

Над гетто плыли к северо-западу тучи с медными днищами, похожие на старинные надежные сковороды. Голубой горизонт вылинял до того же серого цвета, что и кучевые облака на переднем плане: момент равновесия дневного и ночного освещения.

– Знаешь, мужчины не по моей части, – сказала Дениз.

– То есть?

– То есть я больше не сплю с мужчинами. С тех пор как развелась.

Робин озадаченно нахмурилась:

– А Брайан знает?

– Понятия не имею. Я ему не говорила.

Робин на миг призадумалась и вдруг неудержимо расхохоталась.

– Хи-хи-хи! – вырвалось из ее горла. – Ха-ха-ха! – Звонкий, обескураживающий и одновременно прекрасный смех. Дома со ржавыми балконами запели в унисон. – Бедный Брайан! – причитала Робин. – Бедный Брайан!

С этой минуты ее отношение к Дениз переменилось. Робин отложила лопату, повела гостью смотреть огород, «свое маленькое заколдованное королевство». Убедившись, что Дениз вправду интересно, Робин уже не скрывала своего энтузиазма. Вон там новая грядка для спаржи, а вот два ряда молоденьких яблонь и груш, – может быть, удастся сделать шпалеры, там поздние подсолнухи, тыквы, листовая капуста. Этим летом Робин сажала только самые надежные овощи, чтобы группка местных подростков сразу же получила награду за скучный труд – готовить грядки, проводить оросительные канавы, делать дренаж и устанавливать на крыше бочки для сбора дождевой воды.

– Это все из эгоизма, – призналась Робин. – Мне всегда хотелось иметь большой сад, а нынче у нас устраивают фермы прямо посреди города. Но как раз те ребята, которым необходимо работать на земле, ощутить вкус естественной, свежей пищи, они-то и не имеют такой возможности. Ключ на шее, дома никого. Принимают наркотики, занимаются сексом или до позднего вечера торчат в классе, играя в компьютерные игры. Но в этом возрасте они еще способны получить удовольствие, копаясь в земле.

– Хотя от наркотика или секса получат больше удовольствия.

– Девяносто процентов детей – да, – согласилась Робин. – Но я пытаюсь сделать что-то для остальных десяти процентов. Дать им альтернативу, в том числе альтернативу компьютерам. Хочу, чтобы Шинед и Эрин общались с девочками, не похожими на них самих. Хочу научить их трудиться. Хочу, чтобы работа не сводилась для них к перемещению курсора и щелканью по мыши.

– Потрясающе! – восхитилась Дениз.

Робин, неверно истолковав интонацию, пожала плечами:

– Делов-то!

Дениз присела на торфяной брикет, накрытый пластиком, и подождала, пока Робин переодевалась. Потому ли, что на пальцах одной руки можно было пересчитать субботние осенние вечера, которые Дениз, с тех пор как ей стукнуло двадцать лет, провела вне кухни, или потому, что некая сентиментальная часть ее души сохранила привязанность к эгалитаризму, который так раздражал Клауса фон Киппеля в жителях Сент-Джуда, – по той или иной причине Робин Пассафаро, всю свою жизнь прожившая в урбанистической Филадельфии, показалась Дениз компатриоткой со Среднего Запада, то есть оптимисткой, энтузиасткой, желающей послужить обществу.

И теперь было уже не так важно, понравится ли она Робин. Главное, что Робин нравится ей. Когда та снова показалась на пороге и заперла за собой дверь, Дениз спросила, не найдется ли у нее времени поужинать вместе.

– Брайан и его отец повезли девочек на матч «Филли», – ответила Робин. – Домой вернутся, объевшись стадионной сухомятки. Так что, ясное дело, мы с тобой можем поужинать.

– У меня на кухне кое-что осталось, – сказала Дениз. – Не возражаешь?

– Да пожалуйста. Делов-то!