Все мы так и толклись в комнате с камнем — люди пока опасались выйти из небольшого помещения, рядом с мощными силовыми линиями Че, где они могли оказать достойное сопротивление возможной попытке их пленения или убийства. Орков же все устраивало — на нашей стороне был такой перевес магических сил, что старейшины могли позволить себе некоторое снисхождение к людям.

— Юноша, — человек вынужден был повысить голос, так как подойти ближе ему не давала охрана. — Ваш брат спросил у нас про состояние здоровья, позвольте полюбопытствовать у вас, как вы узнали, что последние годы многие из нас страдают от приступов жесточайшей мигрени.

Брат? Никак не могу привыкнуть, что после омоложения многие принимают Торрина за моего брата. В моем сознании он четко занимает позицию старшего родственника и учителя, так что ставить его на одну доску с Гонором не получается. Спросивший, Рашиз Ченови, старался говорить очень вежливо и явно хотел произвести наилучшее впечатление на орков, но все усилия были напрасны — шаманы редко меняли свое мнение, а я просто чувствовал эмоции и знал, что человек испытывает странную смесь презрения, неприязни и жгучего любопытства. Это напомнило мне жизнь в Стоглаве — сплошное лицемерие, предательство и обман. Поэтому и нравились мне орки — они своего отношения не скрывали и если не любили кого-то, то все знали об этом, что значительно упрощало жизнь в кланах.

Дав знак охране пропустить жреца, я дождался, когда он подошел вплотную и спокойно, стараясь не спровоцировать его на защиту, положил правую ладонь человеку на затылок. Сложная прическа, соответствующая статусу верховного жреца мешала мне, поэтому пришлось зарыться пальцами в чужие волосы (не скажу, что это привело меня в восторг), но необходимость коснуться кожи в основании черепа заставляла терпеть маленькие неудобства.

Так я и думал — сеть тончайших зеленых линий говорила о том, что человек долго находился под действием какого-то эльфийского заклятия, сверху на них находились остатки лечебных плетений, наложенных более грубо и неумело. Значит, первое плетение делал эльф, причем маг очень высокого уровня, а лечить жреца пытались люди, владеющие силой Эль.

— И давно страдаете?

Я постарался говорить равнодушно, но человек был далеко не наивен и окинул меня пристальным взглядом, прежде чем ответить.

— Больше двадцати лет, а что?

— В это время не приходилось ли вам общаться с дивными, но не с изгоями, а настоящими полноценными магами?

— Разговаривал пару раз, — ровный тон жреца меня не обманул, от него плеснуло ужасом, который тут же был подавлен. — Но он был несколько ограничен в своих возможностях применять магию.

Понятно, заловили какого-то неосторожного эльфа и держали в подвалах, пока тот не загнулся от пыток и отсутствия должного ухода. Мой человеческий папаша, хоть и не интересовался в последние годы политикой, но тюремные подвалы никогда не пустовали — то новой фаворитке надоедал муж, то обнаруживался заговор по смене династии, так что палачи всегда были в почете и с работой. Что не помешало первому министру успешно провести захват власти.

Так вот, верховный жрец Че — не тот человек, который может пренебрегать своим здоровьем, даже если в служении своему богу он не будет трястись над каждым чихом, то заинтересованное в нем окружение напомнит. Виденный мной в Сарране верховный жрец Че Сирин, очень примечательный старичок, нигде не появлялся без пары-тройки молодых жрецов, которые были и охраной, и помощниками. Не думаю, что в чеданской храмовой иерархии обычаи сильно отличались, значит, либо весь храм Че попал под влияние эльфов, что весьма сомнительно, либо загадочному магу Эль беспредельно доверяли и общались с ним без охраны. И как теперь узнать подробности? Спросить-то я могу, но кто ж мне ответит?

Торрин пристально следил за моими рассуждениями, потому что вопрос для нас был очень важным — если воздействие магии Эль на жрецов было случайным и единичным, то это одно, если же вся религиозная верхушка Чедана находится под влиянием (возможно даже не совсем добровольным) эльфов, то вести с ними переговоры бесполезно и небезопасно. Шаманы ждали моего решения — можно ли иметь дело с этими людьми, мы отошли к стене и дед вывесил воздушный полог для защиты от прослушивания.

Жрецы насторожились, один тоже отошел к ближней стенке и постарался незаметно прислонить к ней ладонь. В ответ на эту попытку проявленного интереса к нашему разговору, пара моих орков, издевательски ухмыляясь, стали постукивать по стене и скрести по ней ногтями до тех пор, пока любопытствующий не вернулся к своим, потирая ладонь. Да они нас за детей считают, что ли? Только полный идиот не знал о том, что маги Че могли через камень подслушивать дальние разговоры.

— Ну, что ты увидел?

Зуррин не стал скрывать от нас своего раздражения — мы слишком долго сидели в этом подвале безо всяких результатов. То, что Брукиния встала под мою руку, ему было неинтересно, главное, что волновало южанина — надо ли переносить сроки начала военных действий, или есть возможность дотерпеть до лета.

— Пока разговаривать бесполезно, на верховном висит эльфийский поводок и кто-то может видеть его глазами и при желании управлять телом.

— Что, прямо сейчас?

Зуррин окинул жреца таким тяжелым взглядом, что тот вернулся к своим, стараясь не показать торопливости. Я посмотрел на мощное плетение защиты богов — воспользоваться поводком у эльфов не было возможности, так как в узле сил Че и Ора, для этого было слишком много помех. А вот за пределами столицы или даже на ее окраинах — вполне возможно, что жрецов смогут взять под контроль. Пока я не стал связываться с братом ментально через большие расстояния, то наивно думал, что для эльфийского зова дивному надо быть неподалеку, но теперь, имея некоторые представления о возможностях магии Эль, я не был в этом уверен. Конечно, для того, чтобы наложить само плетение принуждения, нужен непосредственный контакт, но потом, когда жертва совершенно покорна, в этом нет необходимости. Скорее всего, головные боли у людей были вызваны тем, что у них подавляли самоконтроль, так как жрецы были сильными магами, и приходилось заставлять их в упор не замечать странностей в собственном поведении. Поэтому я сказал.