Ее разбудили какие-то голоса, шум, мелькание огней. Ахма привскочила, в страхе прижимая к себе мальчика, который, тоже перепугавшись, закричал спросонья.

— Успокойся, Ахма, — сказала Домелла. — Успокойся и успокой малыша.

— Где мы, госпожа? — спросила Ахма, но Домелла вместо ответа откинула полог и поманила ее на палубу лодки.

Лодка стояла борт о борт с большим военным кораблем. Над бортом светили огни, перекликались голоса на аххумском наречии, а с борта прямо к ногам Домеллы свешивался веревочный трап.

По нему спустился быстрый бородатый воин со знаком тысячника на плече, но без оружия и доспехов.

Он веселыми глазами оглядел женщин и опустился на колени:

— Приветствую тебя, царица Аххума, величайшая из правительниц!

— Кто ты? — спросила Домелла.

— Я Атмар. Тысячник Гаррана-флотоводца. А это мой корабль, выдержавший не одну бурю и возвратившийся из благословеннейших мест. Я буду счастлив принять тебя и твою свиту, — Атмар отвесил почти шутовской поклон стоявшей с разинутым ртом Ахме, — на борту «Пеликана».

Он встал с колен и кивнул. Тотчас по трапу на лодку сноровисто спустились несколько моряков, — утлое прогулочное суденышко так и заплясало на волне, — которые помогли царице и старой служанке подняться по трапу.

Палуба корабля показалась Ахме громадной. А вдоль палубы шеренгами стояли бравые аххумские воины и салютовали своей царице вскинутыми вверх руками.

— Флотилия из восемнадцати судов прибыла в гавань Аббагу сегодня ночью, царица, — объяснял Атмар. — Ее вели я и тысячник Бархар. Бархар привез с Таннаута великолепные дары тамошних принцев…

Он настойчиво приглашал царицу в каюту, где ярко горели огни и был накрыт стол.

— Надеюсь, что мой корабль понравится тебе и, — он обернулся и подмигнул Ахме, — наследнику. — Тем более, что здесь вы будете в полной безопасности. Ведь, как мы узнали, в Нуанне большие беспорядки…

— Об этом после, — прервала его царица и взволнованно обернулась, ища кого-то глазами. — Где он?

— Кто?

— Тот, что вырвал нас из тюрьмы, которой стал нуаннийский дворец и доставил нас сюда по реке?..

Атмар в недоумении развел руками.

— Простите, царица, но это простой солдат… Я даже не знаю его имени. Его послал Крисс, или кто-то из его заместителей…

Надо справиться у Бархара, он лучше знает придворных…

— Чушь! «Простой солдат»! — вдруг громко возмутилась Ахма.

Наследник выскользнул из ее объятий, скользнул на палубу и, сунув палец в нос, задумчиво начал изучать кованые поножи Атмара.

— Простой солдат разве мог проявить такое… такое… — Ахма не нашла слов, пошире развела руками, и продолжала: — Простой солдат разве мог уложить нескольких здоровенных стражников, да так тихо, что и малое дитя не проснулось? И как он обходился с нами? Как благородный человек!..

Тут Ахма остановилась, поняв, что понесла чушь. Просто страшный кудлатый незнакомец все еще стоял у нее перед глазами и занозой сидел в сердце его таинственный образ.

— Ты же не можешь отказать в благородстве аххумскому солдату? — серьезно спросил подошедший к ним смуглый тысячник.

Он низко поклонился Домелле, и так же низко — маленькому Аххагу. Малыш тут же спрятался за необъятной юбкой Ахмы.

— Простой солдат, выполнивший свой долг, только и всего.

Домелла взглянула на Ахму:

— Ладно, Ахма, ты выяснишь это потом. Что касается меня, то я, кажется, даже знаю его имя… Идемте. У нас была тревожная ночь и нужно еще о многом поговорить.

Тысячники поклонились.

Гавань Аббагу была огромной, в ней могли разместиться одновременно тысячи судов, и когда-то, во дни величия Нуанны, размещались. Теперь гавань была полупустой, и сам городок захирел, сполз с холмов ближе к морю и стал больше походить на крупный поселок.

Аббагу стоял на берегу широкого рукава дельты, практически у самого моря, хотя вода в гавани в часы отлива была пресной, а в прилив — лишь чуть солоноватой на вкус.

Восемнадцать военных судов с изображениями морских чудовищ на носах, с высокими кормами, надстроенными каютами, в строгом порядке стояли на якорях недалеко от причалов. Большая часть команд — несколько тысяч воинов — высадилась на берег, взяв город в кольцо и выставив охранение на всех дорогах, в особенности на северной, которая вела в столицу.

В предутренний час, когда и море, и небо, и зеленые холмы над городом дышали покоем, в адмиральской каюте «Пеликана» Атмар и Бархар рассказывали Домелле о походе. Они ничего не знали о судьбе Гаррана и склонялись к мысли, что его корабль потонул во время страшной бури южнее Жемчужных островов.