Впрочем, Гарран не знал, что в особых случаях созывался Совет Тысячи, решавший наиболее важные, как правило, военные вопросы.

Спустя некоторое время довольно многочисленная процессия вышла из дворца и направилась к гавани.

Звон бубенчиков-драконов послышался в отдалении, и вот на набережной появились те же айдийцы в окружении многочисленных приближенных, одетых с подобающей пышностью.

Они остановились перед причалом и многочисленными поклонами дали знать, что хотят продолжить разговор.

— Сотню воинов на берег. Они пойдут со мной. Атмар, Бархар, Маттах также пойдут со мной. Эхнар — ты остаешься и будь наготове. Если от нас не будет известий, то ровно через две корабельных стражи выступай со всеми силами. И поступай с айдийцами как с врагами Аххума.

Гарран водрузил на голову боевой шлем и сошел на берег.

В длинном зале, скудно освещенном через узкие потолочные оконца, заседал Совет Тысячи. Впрочем, заседал только Совет ста, для которых были установлены длинные бамбуковые скамьи, — остальные собравшиеся стояли.

Гарран, трое его полководцев, переводчик и несколько личных телохранителей прошли сквозь плотную толпу айдийцев к дальней стене зала, украшенной изображениями крылатого солнца. Здесь, на возвышении, его ожидал седобородый айдиец в белом одеянии из шелка, подпоясанный златотканной лентой.

— Приветствую вас, послы великого царя Аххага, — с поклоном сказал седобородый на певучем языке Айда. — Я, старейшина совета лоцманов, хранитель печати Совета и главный казначей Айда До Баро Ноэ приветствую вас от имени Совета, гильдии лоцманов и гильдии купцов, а также от имени всех айдийцев.

Надеюсь, плавание ваше совершалось благополучно, и царь царей Аххаг Великий находится в добром здравии…

Гарран поклонился в ответ и повернулся к залу. Взгляду его предстало бесчисленное множество бритых голов застывших в полупоклоне айдийцев. Гарран хмыкнул и сказал:

— Царь царей Аххаг здоров. Он прислал меня, своего верного слугу, начальника флота Гаррана, чтобы предложить Айду свое покровительство.

Переводчик перевел, но ответа не последовало.

— Царь Царей Аххаг желает, чтобы остров Айд и прилегающие к нему острова признали свою зависимость от империи аххумов.

И снова молчание в ответ.

Гарран пожал широкими плечами и повернулся к главному лоцману.

— Вот текст договора, который великий царь желал бы заключить с Советом Ста по доброй воле и при взаимном согласии.

Гарран кивнул переводчику, развернувшему свиток. Переводчик начал читать медленно и внятно.

Когда чтение закончилось и ответа вновь не последовало, Гарран уточнил:

— Договор составлен на двух языках и в двух экземплярах. Один из свитков останется на Айде, другой я доставлю своему господину, повелителю аххумов Аххагу Великому.

Он прямо взглянул на старейшину и тот, полуприкрыв глаза вежливо ответил:

— Совет Ста, которому айдийцы доверили вести дела всего острова, который отвечает не только за здоровье айдийцев, но и за сохранность их имущества, за безопасность гаваней и торговых путей, не может совершить ничего, что не пошло бы на пользу Айду. Совет Ста просит время, чтобы обдумать то, что вы нам сообщили, великий мореход Гарран.

У него получилось «*Гхарьянг», что на языке аххумов звучало, как непристойность, и лицо флотоводца потемнело.

— Вам понятен текст договора? — отрывисто спросил он.

— Понятен, — поклонился До Баро Ноэ.

— Сколько времени нужно, чтобы вы успели обсудить его и принять решение?

— Я думаю, если у нас не возникнет разногласий, то на следующее утро…

— Нет, — прервал старика Гарран. — Сегодня до захода солнца вы сообщите мне о своем решении. Я буду ждать на корабле. Мои воины не сойдут на берег до захода, но как только солнце коснется воды, а ответа не будет, — я отдам приказ, который не понравится ни вашим лоцманам, ни вашим купцам…

Гарран развернулся и зашагал к выходу.

Крисс лишь по временам выплывал из опиумного тумана, в который его и других пленников Бога тьмы погружали молчаливые жрецы. В редкие минуты, когда чувства возвращались к нему, Крисс видел одно и то же: зеленоватый свет, наполняющий огромный круглый зал, тяжелый плоский жертвенный камень, фигуры нуаннийцев, похожие на тени.

Он понимал, что рядом с ним прикован к стене обессиленный Ашуаг, а еще дальше — бледнолицый красавиц Ассим, который уже не был красавцем, ибо лицо его было обезображено. А дальше, за Ассимом был Хируан, — он тоже был предназначен в жертву.