– Да, лет двадцать пять. И он здешний, но не из этого квартала. Я знаю всех на соседних улицах, но его видела впервые. Правда, судя по выговору, он родился и рос в Ист-Энде.

– Значит, он слишком молод, чтобы быть судебным приставом или кем-то в этом роде, – заметила Пенелопа.

– Вот уж не он! – фыркнула миссис Уотерс. – Такого командовать не поставят, чем хочешь клянусь!

Такая уверенность поразила Барнаби:

– Почему вы так говорите?

Миссис Уотерс задумчиво покачала головой:

– Потому что он делал это не по собственной воле. Выражался осторожно. Ну, так, словно кто-то научил его, что сказать и как вести себя.

– Значит, вы считаете, что его послали… что он просто мальчик на побегушках?

– Вот именно, – подтвердила миссис Уотерс. – Кто-то велел ему привести Дика, и он это выполнил.

Лицо ее омрачилось:

– Найдите этого негодяя и верните Дика! Хороший он мальчик, сроду никому не сделал зла. Порядочный малыш. И не заслуживает того, что эти ублюдки, – прошу прощения, мисс, – уготовили для него.

Барнаби наклонил голову:

– Сделаю все возможное. Спасибо за помощь. Мисс Эшфорд…

Он протянул руку Пенелопе.

Она не взяла его руку и, поблагодарив мисс Уотерс, направилась вместе с ним к наемному экипажу. Пришлось все-таки опереться на его руку, чтобы подняться по подвесной лесенке. Велев кучеру ехать в приют, Барнаби сел напротив, закрыл дверцу и стал мысленно перебирать полученные сведения. Ход его мыслей прервала Пенелопа:

– Значит, возможно, Дик не так уж далеко. Означает ли это что-то?

– Ист-Энд – большой и крайне многонаселенный район, – коротко ответил он.

«Более того, сами улицы пропитаны злом и пороком…» Пенелопа поморщилась и вздохнула:

– Что дальше?

– Думаю… если вы согласны, я изложу все, что мы узнали, своему другу, инспектору Бэзилу Стоуксу, из Скотленд-Ярда.

– Полицейскому? – удивилась она и, пожав плечами, добавила: – Откровенно говоря, не могу представить, что полиция проявит какой-то интерес к пропаже маленьких нищих.

Его улыбка была такой же циничной, как ее тон.

– В обычных обстоятельствах вы, к несчастью, были бы правы. Однако мы со Стоуксом прошли долгий путь. И на этой стадии мне всего лишь придется объяснить ему ситуацию и узнать его мнение. Как только он услышит обо всем…

Но он не собирался делиться своими мыслями с Пенелопой Эшфорд. И поэтому пожал плечами:

– Посмотрим…

Барнаби отвез Пенелопу в приют и тем же экипажем уехал в Скотленд-Ярд. Войдя в ничем не примечательное здание, где располагалось управление столичной полиции, он без помех добрался до кабинета Стоукса: большинство сотрудников знали и его имя, и репутацию.

Кабинет Стоукса был на первом этаже. Дверь была открыта. Барнаби остановился на пороге и с лукавой улыбкой наблюдал, как его друг, без сюртука и с засученными рукавами, трудится над отчетами.

Стоукс, несмотря на славу и довольно высокое положение в полиции, занимался составлением неизбежных отчетов. И ненавидел это занятие.

Почувствовав чей-то взгляд, Стоукс поднял голову, увидел Барнаби и восторженно улыбнулся. Отложил перо, отодвинул стопку бумаг и откинулся на стуле.

– Ну и ну! Что привело тебя сюда?

Он явно предвкушал новое дело. Барнаби вошел в помещение, к счастью, не крохотное, достаточного размера, чтобы вместить четверых. Перед окном стоял письменный стол. У одной стены высился шкаф, забитый папками с делами. С крючка на стене свисало пальто Стоукса. Расстегнув свое пальто, Барнаби опустился на один из стульев.

Графитово-серые глаза Стоукса смотрели прямо на него. Такого же роста и сложения, как Барнаби, темноволосый, с резкими чертами лица, Стоукс не принадлежал ни к одному из классов. Его отец был не джентльменом, а торговцем, но благодаря деду со стороны матери Стоукс получил хорошее образование и поэтому лучше разбирался в жизни высшего света, а следовательно, имел возможность общаться с его представителями более свободно, чем любой его коллега.

По мнению Барнаби, полиции повезло иметь такого сотрудника. Помимо всего прочего, он был умен и проницателен. Отчасти поэтому они и стали друзьями.

И сейчас Стоукс с надеждой взирал на друга, ожидая, что Барнаби спасет его от ненавистных отчетов.

– У меня новое дело, пусть и не совсем обычное, но может тебя заинтересовать, – ухмыльнулся Барнаби.

– В настоящее время это будет несложно.

Голос Стоукса был низким, с басовыми нотами, в отличие от хорошо модулированных баритональных интонаций Барнаби.