Через несколько мгновений бот начал торможение, переходя из состояния свободного падения в снижающийся по спирали полет. Черные щели воздухозаборников вместе с частью фюзеляжа боковых консолей поползли вверх, принимая на себя чудовищное сопротивление набегающих потоков тропосферы. Находящиеся за ними двигательные установки переместились в посадочное положение и натужно взвыли, форсируя скорость. Задняя часть бота полностью трансформировалась.

Сидящие вряд у борта центральной консоли шесть десантников и один врач, плотно закрепленные в жестких креслах автоматическими рамами безопасности, тихо взвыли от накативших перегрузок. Ни у одного из солдат на памяти не было такой жесткой посадки, хотя во время учений они обрабатывали критические траектории захода на планеты. Врачу же, человеку из Касты Ученых, и вовсе было худо. Не облегчала перегрузок и тяжелая броня, в которую все были облачены. Скорее, она ещё больше сдавливала кости, а особенно — грудную клетку. В ушах врача, заглушая мощный рев двигателей, бешено колотилось сердце, норовя выпрыгнуть наружу.

Смысл критической траектории захода на посадку для военно-десантных кораблей заключается в том, что с околопланетного пространства в атмосферу бот ныряет на максимально возможной скорости, когда обшивка ещё может выдерживать высокие температуры трения о воздух. При надобности помогая себе двигателями, бот стремительно падает до некоей предельной высоты, где резко начинает торможение и выход на горизонтальный полет. Перегрузки в этот момент чудовищно велики, и лишь компенсационные системы защитных костюмов спасают людей от мучительной смерти. Подобный способ десантирования выигрывает в оперативности, так как время посадки сокращается в два-три раза, но является достаточно опасным из-за проблем, связанных с перегрузками и расчетом траектории полёта: ошибка в таком расчете может привести к тому, что бот на огромной скорости врежется в поверхность планеты, не успев вовремя затормозить и выровнять свой полёт.

Два пилота в передней части центральной консоли переносили посадку получше: мягкие кресла и летные комбинезоны компенсировали б*льшую часть перегрузок. Впрочем, пилотам было не до физических или моральных переживаний — корабль перестал падать и начал снижение на двигателях, автопилот передал управление на штурвалы. Теперь пилоты выводили десантный бот к месту посадки модуля техников-колонистов.

Корпус шлюпа дрогнул — это выводились шасси.

— Через минуту сядем. Приготовиться всем! — раздался в шлемофонах спокойный голос Малахова — опытного летчика, спускавшего точно такие же «Летучки» на Ханид во время карательных операций. — Посадка будет жесткой, ребята, предупреждаю сразу.

В скудных лучах пробивающего кое-где тучи солнца над поляной с ревом турбореактивных двигателей возник десантный бот, задрав корму и хищно целясь в землю лобовыми обтекателями. Критическая траектория посадки, подразумевавшая свободное падение до малых высот, и сильная турбулентность в грозовых облаках, не позволившая «Летучей мыши» прочно «зацепиться» за стабильные воздушные потоки (впрочем, таковые там всё равно отсутствовали) — всё это не дало возможности достаточно сбросить скорость. С жутким скрежетом лыжи шасси заскользили по бугристой почве, сминая траву и кустарник. Гидравлика амортизаторов не справлялась: экипаж сильно трясло. Быстро приблизившаяся кромка лесного массива окончательно остановила движение шлюпа: с сухим треском бот проломил высокие деревья и вклинился в лес.

В этот же момент дверь в шахту десантного лифта с шипением отъехала вверх, раздался щелчок отключившейся защитной автоматики, и солдаты, откидывая рамы безопасности и хватая прикрепленные рядом «Вулканы», вскакивали и по одному выбегали на спусковую платформу.

Лейтенант — командир отряда — поторапливал и без того не медлящих бойцов:

— Живее! Живее! На платформу! Доктор, вам особое приглашение нужно?

Через несколько секунд, когда все покинули отсек, лейтенант ударом кулака втопил желтую кнопку на стене шахты, и загудели электрические двигатели, опускающие платформу.

До посадочного модуля техников было не меньше пятисот метров, которые предстояло преодолеть бегом. Солдаты, приписанные к «Колумбу-4» на полгода, с тоской бы вспомнили о броневых антигравах, коих аж по две штуки было в каждой «Летучке» на военных кораблях, если б это расстояние было в несколько раз больше, а полкилометра полностью экипированный боец преодолевает шутя.

Подгоняемые криками лейтенанта, десантники гуськом побежали к центру поляны — в сторону места посадки Петрова и Тернета. Ветер у поверхности был не такой сильный, и в тяжелых «Кирасирах» не ощущался вовсе. [6]

Платформа за их спинами бесшумно пошла вверх.

Город Керинг.

Планета Офелия.

Неторопливо и бесшумно бело-синий патрульный антиграв скользил над асфальтом, вклинившись в транспортный поток. В нескольких метрах впереди так же неторопливо парил «Гессерваген» — такси явно было пустое, и водитель выискивал голосующих. Сзади, предусмотрительно не приближаясь к полицейскому флаеру и не пытаясь обогнать его на неширокой улице, ехал чей-то частный спортивный автомобиль.

В эпоху небывалого рассвета науки и техники на улицах городов можно встретить столь разнообразные средства передвижения, что от их разнообразия захватывает дух. В одном транспортном потоке рядом с новейшим антигравитационным флаером вполне может оказаться колесный автомобиль довоенных времен с бензиновым двигателем, а крупные мегаполисы наполнены не только продуктами земных заводов, но также необычными и разными аппаратами чужих. Примечательно, что стоимость древнего автомобиля гораздо выше стоимости нового антиграва, как дороже обходится владельцу и эксплуатация такого раритета, потому что запчасти можно сделать только на заказ, а налог на загрязнение атмосферы покрывает солидную часть доходов человека. Техника чужих пользуется хорошим спросом из-за необычности и непропорциональности с точки зрения людей форм и размеров, но её качество, как правило, на порядок ниже. Впрочем, то же самое могут сказать и чужие, покупающие технику землян, ведь на экспорт, известно, уходит совсем не тот товар, что делается «для себя».