Шрифт:
Всхлипнув от острой жалости к себе, сердешному, он наполнил стакан до краев, выдохнул воздух, готовясь залпом проглотить «лекарство», и... замер, осененный интереснейшей мыслью. «Общак! – подумал господин Сугробов. – Общак Н-ской группировки! Согласно оперативной информации, хранящийся в загородном доме Гавроша!!! Бабок там хоть завались! По гроб жизни хватит!!! Надо только взять их грамотно да не засветиться в процессе!!! А потом на Канары, блин! На постоянное место жительства!!!»
Осторожно поставив нетронутый стакан на журнальный столик, Игорь Владимирович принялся обмозговывать основные вехи предстоящей экспроприации. В захламленной комнате тяжело пахло несвежим бельем, водочным и табачным перегаром. На сизой от пьянства физиономии Сугробова блуждала коварная улыбка...
Примерно в это же время. На другом конце Москвы
– Жизнь собачья! Ни счета в швейцарском банке, ни работы стоящей!!! Словом, петля!!! – Жилистый, среднего роста мужчина сокрушенно вздохнул и отхлебнул из откупоренной бутылки маленький глоточек пива.
– Точно! Петля! – удрученно подтвердил его собеседник – высокий, широкоплечий, с ярко выраженной спортивной фигурой.
– Замочить бы кого за хорошие бабки! – мечтательно закатил белесые глаза жилистый. – Дельце нам с тобой в самый раз!
– А выход на соответствующих клиентов есть?! – лихорадочно оживился плечистый.
– К сожалению, нет!
– Блин горелый! Мать-перемать! (далее совсем уж непечатно)...
Извините, уважаемый читатель! Забыл представить вам эту «милую» парочку.
Жилистого зовут Эдуард Полянский. Тридцать четыре года от роду. До недавнего прошлого – офицер ОМОНа. Изгнан со службы за чрезмерную жестокость. Ныне безработный. Существует по принципу – «деньги не пахнут».
Плечистый – Вадим Глухарёв. Давнишний приятель и ровесник Полянского. Обладатель черного пояса по карате третьего дана. Патологический садист. Занимал должность начальника Службы безопасности в коммерческом банке «Либидо», но неделю назад банк с треском лопнул. Сейчас Вадим тоже безработный. Принцип существования аналогичен Эдуардову.
– Так какого черта ты срочно вызвал меня к себе домой?!! В жилетку плакаться?!! – наматюгавшись вволю, обратился к Полянскому Глухарев. В голосе Вадима слышалась гадючья злоба. Темные глаза безумно блестели. Намозоленные кулаки угрожающе сжимались.
– Угомонись, – холодно глянул на разъяренного каратиста Эдуард. – Коли позвал, значит, имелась на то причина.
– И какая же?! – В лице Глухарева уже не оставалось ничего человеческого. Вылитый маньяк-убийца «на охоте».
– Поразмышлять о дальнейшем, – безмятежно улыбнулся Полянский. – Одна голова – хорошо, две – лучше.
– С-с-с-су-ука!!!
– Но, но! Фильтруй базар!
– Перетопчешься, обормот!!!
– Че-е-го-о-о?!!
Внезапно перепалку приятелей прервал настойчивый телефонный звонок.
– Да, – сняв трубку, хмуро буркнул Эдуард, однако по мере того, как он слушал, физиономия экс-омоновца прояснялась, прояснялась и наконец засияла подобно полной луне в безоблачном небе: – Понял! Выезжаю немедленно! Конечно, есть! – с оттенком подобострастия сообщил Полянский невидимому собеседнику и, закончив разговор, дружелюбно обратился к истекающему ядовитой слюной Глухареву: – Успокойся, Вадик. Наклевывается прибыльное мероприятие!..
Четыре часа спустя. Квартира Сугробова
– Надеюсь, мой план вас устраивает? – закончил длинный, вдохновенный монолог Игорь Владимирович.
– Да, план, безусловно, хорош! – кивнул Полянский, в отличие от Глухарева, благоговейно внимавший каждому слову бывшего начальника ОВД. Они были знакомы давно, еще с тех пор, когда Эдуард (до перехода в ОМОН) трудился под непосредственным руководством Сугробова.
Полянский знал своего прежнего шефа как толкового организатора, редкостного хитрюгу и в настоящий момент ничуть не смущался запойной внешностью Игоря Владимировича. Тот, помнится, и на работе регулярно «закладывал за воротник», что, как ни странно, никогда не мешало ему мыслить абсолютно здраво. (Правда, таланты сего доблестного стража порядка реализовывались отнюдь не в среде защиты закона, но это, так сказать, частности.) В общем, Эдуард ни капли не сомневался – сугробовское предложение вполне реалистично. Более того – оно просто восхитительно!..
Зато Глухарев, впервые общавшийся с Сугробовым, был настроен крайне скептически.
«Какой-то престарелый пьянчуга, обожравшись сивухи, несет чертову ахинею, а мы, блин, уши поразвесили! Словно лохи последние! Стоило переться сюда за тридевять земель!!!» – раздраженно подумал он, а вслух сказал:
– Бред сивой кобылы! Лично я умываю руки!
Глухарев резко поднялся с кресла, с омерзением глянул на опухшего от водки экс-полковника и... замер соляным столбом. Прямо в лоб ему нацелилось черное дуло пистолета – неуловимым, змеиным движением извлеченного Сугробовым из-под подушки.