Что-то сверкнуло. Сначала Донал подумал, что это солнечный свет отразился от корпуса «Миранды», но потом понял, что хронолет находится примерно метрах в тридцати от того места. Он повернул голову…

— Донал! — вырвалось у Джоэл. — Ты видишь?

— Вижу, — прошептал он.

Прямо над огромным валуном около края тропинки, недалеко от того места, где появился мальчик, возник мерцающий яркий ореол бело-желтого света. Он был около трех метров в диаметре и окружал едва различимую форму, скрывающуюся в самом его центре. Симметричная фигура напоминала человека, если бы не пара широких крыльев, расправленных за спиной.

— Ханс, ты получаешь картинку? — не смея пошевелиться, тихо заговорил Донал. — Скажи мне, что это не галлюцинация.

— Не галлюцинация. Я вижу его. — Голос Бреха звучал приглушенно. — В некотором роде. Я хочу сказать, оно не регистрируется на… нет, вот оно…

Затем сияющая фигура исчезла так же внезапно, как и появилась.

Но не сразу. Когда видение растворилось, Донал заметил, что нимб как бы сжался внутрь себя, словно там образовался миниатюрный тоннель. И после этого в воронку стало засасывать песок и гравий, а расположенный поблизости кустарник с корнем вырвало из земли. Спустя полсекунды раздался оглушительный удар грома, когда воздух устремился внутрь воронки, чтобы заполнить разреженное пространство. Донал прикрыл уши руками, а Джоэл завопила что-то неразборчивое.

Какое-то время никто не мог вымолвить ни слова.

— Это был ангел? — тихо спросила Джоэл.

— Если да, — проговорил Брех, — то это еще одна причина, чтобы убраться отсюда.

Поезд из Виргинии был переполнен, как и всегда по утрам в начале недели. Мерфи мог бы поехать в округ Колумбия на машине, на самом деле он намеревался поступить именно так, но, услышав по радио об аварии на мосту Рузвельта, по причине которой движение развернули на Окружную, в последний момент передумал и решил вместо этого сесть на метро на станции «Хантингтон». В других обстоятельствах Мерфи пересидел бы пробку, но ровно на восемь часов у него было назначено совещание, и на эту встречу опаздывать он не смел.

Итак, Мерфи сидел с портфелем в руках на пластиковом сиденье и сильно нервничал. То и дело его толкал пассажир на соседнем сиденье, читающий «Вашингтон пост». Когда поезд с грохотом проезжал по тоннелю под Потомаком, Мерфи рассматривал свое отражение в окне вагона. Лицо, которое глядело на него оттуда, было еще молодо, но уже носило черты стремительно приближавшейся зрелости; Мерфи увидел морщины там, где никогда раньше не замечал, слегка поредевшие волосы на лбу и у висков, темные круги под некогда любопытными и полными жизни глазами.

Была ли это обычная понедельничная хандра, или он просто старел, и намного быстрее, чем ожидал этого? Прошло всего семь лет с тех пор, как Мерфи оставил Корнеллский университет и перевез жену и грудного ребенка из Итаки в Вашингтон, чтобы устроиться на работу в HACA. Он припомнил, что в то время носил бороду, а его одиннадцатилетний «вольво» до сих пор щеголяет облупившейся наклейкой с изображением «Благодарных мертвецов», оставшейся от одной из поездок, которые они с Донной совершали в студенческие годы. Кажется, это было сотни лет назад; он уже давно сбрил бороду, а старенький преданный «вольво» пошел в счет покупки «форда», который каждые три месяца исправно выходил из строя, и на нем не было привычного изображения «Мертвецов». Вот и все, что осталось от Мерфи, — утомленный и малооплачиваемый государственный чиновник, ничем не выделяющийся среди десятков других пассажиров метро.

Он надеялся только на то, что, когда закончится этот день, у него все еще останется работа.

В тот момент, когда Мерфи в десятый раз проверял часы, поезд начал замедлять ход. Спустя некоторое время показалась следующая станция. Стремительно пролетая мимо бизнесменов в пальто, студентов в теплых парках и потрепанных бродяг, поезд постепенно остановился у платформы.

— «Площадь Инфанты». Пересадка на все направления. Двери открываются слева.

В который раз Мерфи стало любопытно, записан ли этот голос на пленку.

Он натянул перчатки, взял в руки портфель и влился в очередь пассажиров, зашаркавших из вагона. Очутившись на перроне, Мерфи ускорил шаг; застегивая парку, прошел к выходу через турникет, затем, миновав компостер, протолкнулся к эскалатору, ведущему на E-стрит. Приглушенный свет зимнего солнца обхватывал случайные хлопья снега, падающие в шахту эскалатора; Мерфи натянул капюшон, прячась от резких порывов ветра, и старался не обращать внимания на бездомных, выпрашивающих мелочь у входа в метро.

Два квартала, отделяющих площадь Инфанты от места работы, Мерфи преодолел практически бегом. Здание штаб-квартиры HACA, высокое восьмиэтажное сооружение из стекла, было так же безлико, как и любое другое федеральное учреждение. Но по крайней мере оно не носило черт параноидного постапокалиптического стиля правительственных зданий, возведенных в конце шестидесятых — начале семидесятых годов, когда архитекторы, состоящие на государственной службе, очевидно, ожидая гражданских мятежей, исключили из проектов окна первого этажа и сократили количество входных дверей.