Она открыла рот, чтобы отчитать его за неожиданное появление, но, прежде чем успела сказать хоть слово, он обнял ее за талию и увлек подальше от перил, туда, где тень была еще гуще.

А сам подступил ближе.

Схватил ее в объятия.

И обжег губы поцелуем, от которого у нее перехватило дыхание.

Неукротимый, властный, уверенный, он сжимал ее стальной хваткой. И продолжал целовать. Ее губы уже были приоткрыты в протесте, который она не успела выразить. Он воспользовался этим, чтобы предъявить права на эти губы.

На ее чувства.

На ее ощущения.

Он мастерски владел искусством обольщения. Соблазняя ее. Маня.

И на этот раз на нее обрушился водопад эмоций. Жар, наслаждение, зажигавшее огонь в крови, посылавшее под кожу мириады крошечных молний. Согревавшее ее, пока она не отдалась на волю растущего тепла и не стала отвечать на поцелуи.

Внезапно Барнаби, не прерывая поцелуя, почувствовал, что она о чем-то размышляет. Но она была жаркой и податливой в его объятиях и не думала сопротивляться; мало того, продолжала безудержно его целовать. Пока что приходилось довольствоваться и этим.

Но что могло отвлечь ее в такой момент? Если он хочет, чтобы она принадлежала ему, нужно обязательно узнать; учитывая обстоятельства, это почти наверняка связано с их взаимными ласками.

Неторопливо и неохотно отстранившись, он посмотрел ей в лицо, окутанное тенями. Но они довольно долго пробыли здесь, и глаза привыкли к полумраку. Он зачарованно наблюдал, как ее обычное решительное выражение постепенно вытесняло дымку чувственного восторга.

Наконец она тряхнула головой и нахмурилась.

–  О чем вы думаете?
– неожиданно спросил он. Она пристально изучала его лицо.

–  Я гадала… то есть задавалась вопросом относительно… не важно.

Обычно она отличалась поразительной прямотой. Он буквально лопался от любопытства.

–  Насчет чего именно?

Все еще обнимая его за шею, она откинула голову и вызывающе сощурила глаза.

–  Если я буду откровенна, ответите ли вы с такой же откровенностью?

–  Да, - не колеблясь ответил он, обхватив ее талию. Она нерешительно покусала губы, прежде чем пробормотать:

–  Я хотела бы знать, действительно ли вы желаете меня?…

Другие женщины тоже задавали подобный вопрос… задавали бесчисленное количество раз. Но она требовала честности. Он не отвел взгляда.

–  Да. Желаю.

–  Но откуда мне знать, говорите ли вы правду? Я знаю, мужчины часто лгут, когда их об этом спрашивают.

Она была совершенно права. У него не имелось доводов для защиты своего пола.

Зато наглядный факт скажет больше, чем любые клятвы.

Поэтому он поймал ее руку и потянул вниз. Наконец ее ладонь легла на его жаждущую плоть.

Ее глаза стали огромными.

Он сухо усмехнулся:

–  Вот это не лжет.

Пенелопа напряглась, но он заметил - определенно заметил, - что она не попыталась отнять руку.

Наоборот. Тепло ее ладони проникало сквозь ткань брюк, и легкое прикосновение пальцев неожиданно стало невыразимой пыткой, почти лишившей его разума.

–  Это повторяется каждый раз, когда я вас вижу. Когда вы близко.

Она инстинктивно прильнула к нему. Опустив голову, он выдохнул в ее полураскрытые губы:

–  Особенно когда вы близко.

Он снова стал целовать ее, пытаясь убедить в том, что не солгал ни одним словом.

И когда она вцепилась в его плечи, а дыхание участилось и стало прерывистым, он подхватил ее на руки и понес через всю галерею в безлюдную гостиную. Упал в большое кресло, усадил ее к себе на колени и удивился, услышав ее тихий смех. Смех, который мгновенно замер, едва он наклонился над ней. Несколько мгновений она смотрела на него, прежде чем ее ресницы медленно опустились в откровенном приглашении. Тогда их губы снова слились в поцелуе.

Ее рука скользнула к его затылку. Она жадно целовала его и, кажется, требовала большего. Губами, языком, руками она побуждала его показать всю силу желания. И он делал для этого все. Его рука погладила ее щеку, стройную шею, скользнула от ключицы к холмикам грудей. Крохотный сосок затвердел под его ладонью, натягивая тонкий шелк лифа. Он страстно мечтал расстегнуть ряд маленьких перламутровых пуговок, чтобы коснуться ее, попробовать на вкус, но в мозгу уже звучал предостерегающий голос.

Захваченный этим неповторимым моментом страсти, он не сразу понял и расшифровал послание.