– Не стану, если вы оба будете называть меня Сорайей. – Она улыбнулась девочке, отметив, что та довольно красивая. – Как ты думаешь, Айша, у тебя получится?

Девочка долго смотрела на нее, накручивая прядь волос на тоненький указательный палец. Тайрон собрался было снова одернуть дочь, но Сорайя опередила его, сказав:

– Какое у тебя красивое имя. Сколько тебе лет, Айша?

– Шесть, – очень тихо промолвила девочка. – А что означает твое имя? Мое означает: «живая и здоровая».

Сорайя рассмеялась.

– Знаю, это арабское имя. А слово «сорайя» из языка фарси. Оно переводится как «принцесса».

Широко раскрыв глаза, Айша сделала несколько шагов в глубь комнаты.

– А вы самая настоящая принцесса?

Сорайя, стараясь сдержать смех, произнесла преувеличенно серьезно:

– Нет, я не настоящая принцесса.

– Она что-то вроде принцессы. – Тайрон упорно не обращал внимания на любопытные взгляды Сорайи. – Просто ей не хочется об этом говорить.

– Почему? – Завороженная, девочка подошла к ним.

– Потому что за ней охотятся плохие люди, – объяснил Тайрон.

Айша повернулась к нему:

– Как те, которых ты застрелил, папа?

В наступившей тишине Сорайя услышала доносящиеся с улицы громкие звуки: хриплый рев мотоцикла, зубодробильный ритм рэп-музыки, лязг разговоров на повышенных тонах.

– Иди поиграй с тетей Либби, – наконец предложил девочке отец.

Еще раз бросив взгляд на Сорайю, Айша развернулась и выпорхнула из комнаты.

Тайрон повернулся к Сорайе, но, ничего не сказав, вдруг стащил с себя ботинок и прицельно и сильно швырнул его в угол. Посмотрев в ту сторону. Сорайя увидела валяющуюся на полу большую крысу. Каблук ботинка Тайрона аккуратно оторвал ей голову. Завернув крысу в старую газету, Тайрон вытер ботинок и вышел из комнаты.

Вернувшись, Тайрон сказал:

– Что касается матери Айши, это старая история. Ее застрелили из проезжающей мимо машины. Она обидела каких-то здешних бандитов, отказавшись торговать наркотиками на улице. – Его лицо затянулось тучами. – Естественно, я не мог оставить это просто так.

– Да, – согласилась Сорайя, – не мог.

Малышка, допив молоко, уснула. Она лежала у Сорайи на руках, дыша ровно и глубоко.

Тайрон умолк, внезапно смутившись. Сорайя склонила голову набок.

– В чем дело?

– Ну, понимаешь, мне нужно сказать тебе кое-что важное, по крайней мере мне кажется, что это важно. – Он присел на край кровати. – История долгая, но я постараюсь изложить ее покороче.

Он рассказал про автомастерскую «Эм-энд-Эн кузовные работы», про то, как с Диджеем Танком они наблюдали за мастерской, намереваясь устроить в ней гнездо своей банды. Рассказал про вооруженных людей, появившихся как-то ночью, про то, как с Диджеем Танком после их ухода они пробрались в помещение и что они там обнаружили «всякий пластит, взрывчатку и прочее дерьмо». И, наконец, рассказал про то, как мужчина и женщина распилили человеческий труп.

– О господи, – остановила его тут Сорайя. – Ты можешь их описать?

Тайрон нарисовал пугающе точные словесные портреты лже-Линдроса и Анны Хельд. «Как плохо мы знаем окружающих людей, – с горечью подумала Сорайя. – Как легко они нас обманывают».

– Ну хорошо, – наконец сказала Сорайя, – и что произошло потом?

– Они подожгли здание. Спалили его дотла, твою мать.

Сорайя задумалась.

– Значит, к этому времени взрывчатка уже была вывезена в другое место.

– Точно, – кивнул Тайрон. – И еще кое-что. Те два засранца, которых я оторвал от тебя на углу Девятой и Флориды. Одного из них я узнал. Это он в ту ночь караулил у автомастерской.

Ближе к окончанию воздушной драки Мута ибн Азиз зашевелился. Теперь Борн обнаружил, что он поднялся на ноги. Сам он не мог оторваться от управления самолетом, чтобы разобраться с террористом, поэтому ему пришлось искать другой способ.

«Соверен» приближался к выходу из узкого ущелья. Когда Мута ибн Азиз приставил Борну к правому уху дуло пистолета, тот направил самолет прямо на скалу.

– Что ты делаешь? – всполошился Мута.

– Убери пистолет, – ответил Борн, не отрывая взгляда от стремительно приближающейся горы.

Мута словно зачарованный уставился вперед.

– Поворачивай!

Борн держал нос самолета направленным прямо на пик.

– Ты погубишь нас обоих. – Нервно облизнув губы, Мута убрал пистолет. – Ну хорошо, хорошо! Только…

До каменистого склона оставалось совсем близко.

– Брось пистолет в противоположный угол, – приказал Борн.

– Уже слишком поздно! – воскликнул Мута ибн Азиз. – Мы все равно не успеем!

Борн уверенно сжимал штурвал. Вскрикнув, Мута швырнул пистолет на пол.