Ильтар тоже чувствовал себя не в своей тарелке. Страха он не испытывал, но и встреча с гномами отнюдь не придавала ему оптимизма. Отправить при случае эльфа к его праотцам было для гнома столь же желаемо, как и для эльфа — поступить так же с бородатым карликом. Конечно, сейчас между ними был мир — шаткий, держащийся на волоске… И кто знает, чья смерть оборвет этот волосок. Ох, не время сейчас войне, не время. Ильтар дал себе слово, что будет вежлив, корректен, любезен… и не столько потому, что опасался за свою жизнь, сколько потому, что жизнь эта сейчас принадлежала не ему.

— Они знают, что мы направляемся к ним? — спросила Айрин у проводника. Тот оскалил желтые зубы и ответил, как обычно обращаясь к Рону. Похоже, остальные путники для него не существовали, спасибо, что он вообще снисходил до ответов.

— Они знай. Вождь весть послал. Гномы сами решай, Статую вам показывай или мозги вышибай. Если твоя уцелей, про моя не забывай, моя твоя резать будет.

Рон лишь пожал плечами. Орка он не боялся — каким бы хорошим бойцом тот ни был, но выходить на поединок с рыцарем ему следовало бы хотя бы с тремя-четырьмя напарниками. Да и то результат можно было бы предсказать. Его больше заботило другое. Все эти дни он почему-то ждал появления в своем сне Великого Гранита, Золотого дракона. Пожалуй, сейчас этому было самое время… если, конечно, они не ошиблись и попытка встречи с Чаром и есть тот шаг, какой им надлежало сделать. Именно сейчас Рону так пригодился бы совет Гранита. Но ночь проходила за ночью, приятные и добрые сны сменялись кошмарами, но среди этих видений так ни разу и не мелькнула золотая чешуя.

Куда-то пропал вампир. В том, что он еще жив, Рон не сомневался — не те это твари, коих можно стрелой убить. Наверняка скрылся где-то и зализывает раны. Или, точнее будет сказать, уже зализал и снова готов продолжить свою охоту. Ильтар говорил, что по-прежнему чувствует слежку, но здесь, в этом непроходимом лесу, следить за ними мог кто угодно — и вампир, и орки, и гномы… Во всяком случае, кровосос на глаза не показывался и, пока они находятся на территории гномов, не покажется. У гномов с вампирами счеты давние и разговор короткий. Их стрелы, в отличие от эльфийских, для вампиров смертельны. Кто и когда обнаружил, что крошечная капля крови гнома, даже будучи высушенной, смешавшись с кровью вампира, убивает того на месте — того легенды не помнят. Может, сами-то гномы знают, они всегда хвалятся тем, что ничего не забывают, но из памяти людей этот эпизод давно уж стерся. Но о гномьей крови, что способна убить вампиров, знают многие — и знаменитый «Бестиарий» школы Сан содержит записи, на этот факт указывающие.

А уж гномы-то не только знали об этом, но и строго следили, чтобы в каждой связке арбалетных болтов, что хранилась в их запасниках, была хотя бы одна тяжелая стрела, наконечник которой покрывала буроватая корка. Сам Рон такого не видел, но другие наемники рассказывали, что гномы, сталкиваясь с вампирами, часто просто чиркали лезвием топора себе по руке, а потом с этим окровавленным лезвием бросались в бой.

Что интересно, далеко не все вампиры знали, какую опасность для них представляет кровь гнома. Поскольку те, что познакомились с этой жидкостью близко, обычно не имели возможности рассказать другим о своих ощущениях.

Конечно, преследующий их вампир может быть достаточно стар и умудрен опытом, чтобы такие важные вещи были ему не известны. Тогда на территорию гномов он не сунется, и встреча со Статуей, если она состоится, пройдет спокойно.

Тем временем лес поредел. Все больше и больше встречалось пней, а измочаленные кусты ясно говорили, что здесь кто-то таскал тяжелые бревна. Краем глаза Рон заметил, как Ильтар, глядя на эту вырубку, скривился. Рыцарь улыбнулся — надо же, столько лет среди людей, а все никак не может привыкнуть к виду срубленных деревьев.

Довольно много древесины гномы покупали — они не слишком любили иметь дело с деревом, их стихией был камень. Люди охотно продавали карликам доски и брусья, тем более что платили те неплохо. Бывало, и эльфы шли на сделки со своими извечными врагами, поскольку войны никогда особо не мешали ни тем, ни другим заниматься торговлей. Иногда доходило до смешного: эльфы продавали гномам челны, что не разбухали в воде, не опрокидывались и не тонули, а те передавали лесным жителям отменное оружие. Пару-тройку дней спустя отряды гномов на этих самых челнах неслись по подземным рекам, чтобы, выйдя на поверхность, напасть на эльфов. А те, ясное дело, встречали низеньких бородачей ими же сделанными клинками.

Впрочем, только человеку понять это было сложно. Сами же враждующие стороны считали такой порядок вещей естественным и менять его не собирались.

Но это племя, насколько было известно Рону, контактов с людьми почти не поддерживало. Может быть, с целью подчеркнуть свое отличие от других колен подгорного народа. И отверженные гномы сами рубили лес, изготовляя крепи для своих тоннелей. Чувствовалось, что до пещер уже недалеко, все деревья, пригодные для распиливания на мощные брусья, здесь были вырублены подчистую.

Их встретили через час. Семеро низеньких, широкоплечих бородачей, несмотря на жару укрытые массивными панцирями, стояли посреди тропы, опершись на чудовищного размера секиры. Все же некоторые традиции гномов, из тех немногих, что стали известны людям, въелись в кровь настолько, что, даже порвав со своими родичами, гномы-иноверцы не отвергли старые привычки. Семеро… Так называемое среднее посольство. Бывало еще малое, состоящее из троих, и большое — из тринадцати. Но большое посольство могло быть направлено только навстречу очень высокому гостю. Поэтому семеро встречающих — знак немалого уважения.