— Мы сняли домик на месяц, — сообщает он. — Но если тебе здесь надоест, тогда заберем деньги обратно и отправимся куда-нибудь еще.

Дом состоит из небольшой гостиной со старым диваном, парой стульев и столом и маленькой кухоньки с газовой плитой, дряхлым холодильником, раковиной и деревянными шкафчиками над ней. Из комнаты дверь ведет в крошечную спальню, рядом с ней душ, ванны нет.

В таком месте мы друг друга не потеряем, думает Нора.

Кэллан все еще нерешительно мнется в дверях.

— Мне тут очень нравится, — говорит она. — А тебе?

— Да. Все хорошо, даже прекрасно. — Он захлопывает за собой дверь. — Мы, между прочим, супруги Келли. Я — Том, ты — Джин.

— Я — Джин Келли? [153]

— Хм, я как-то не сообразил.

После того как Нора приняла душ и оделась, они снова едут за четыре мили в Джулиан, купить одежду. На единственной — она же главная — улице расположены в основном небольшие ресторанчики, где продают яблочные пироги, фирменное местное блюдо, но есть и несколько магазинов. Там Нора выбирает пару будничных платьев и свитер. Но большую часть одежды они покупают в магазине инструментов, где торгуют к тому же джинсами, рубашками, носками и нижним бельем.

Дальше по улице Нора обнаруживает книжный магазин, там она приобретает «Анну Каренину», «Мидлмарч», «Бриллианты Юстесов» и несколько романов Норы Роберте — все в мягких обложках.

Потом они едут на рынок через шоссе от их коттеджа и закупают продукты: хлеб, молоко, кофе, чай, мюсли (его любимые) и кукурузные хлопья (ее любимые), бекон, яйца, пару стейков, цыплят, картошку, рис, спаржу, зеленую фасоль, помидоры, грейпфруты, а также яблочный пирог, немного красного вина и пива. И всякие мелочи: бумажные полотенца для ванной, жидкость для мойки посуды, туалетную бумагу, дезодоранты, зубную пасту и зубные щетки, мыло, шампунь, бритву и лезвия, крем для бритья, краску для волос и пару ножниц.

Оба согласны, что следует принять некоторые меры предосторожности: бежать ни к чему, но и лезть на рожон без нужды нечего. Поэтому пришлось распрощаться с «Харлеем», и с ее длинными волосами придется расстаться: если наружность Кэллана самая обыкновенная, то у Норы — вовсе нет. Первое, о чем станут спрашивать их преследователи людей, не видели ли они поразительно красивую блондинку.

— Я уже не такая красивая, — возражает Нора.

— Нет, ты очень красивая.

И, вернувшись в коттедж, Нора обрезает волосы.

Стрижет их коротко. Закончив, оглядывает свою работу и говорит:

— Жанна д'Арк какая-то.

— А мне так нравится.

— Лгун.

Но когда она снова смотрится в зеркало, то и ей вроде ничего, тоже нравится. И еще больше после того, как она красится в рыжий цвет. Ладно, думает Нора, теперь за волосами хотя бы будет легче ухаживать. И вот она я, с короткими, ну очень короткими, рыжими волосами в хлопчатобумажной рубашке и джинсах. Кто бы мог такое вообразить?

— Твоя очередь. — Нора пощелкивает ножницами.

— И так сойдет.

— Но тебе все равно пора стричься, — настаивает она. — С такими волосами у тебя вид, будто ты из семидесятых годов. Позволь мне хотя бы подровнять.

— Нет.

— Трусишка.

— Да, я такой.

— Мужчины платили мне большие деньги за это.

— За то, чтобы ты постригла им волосы? Ты шутишь.

— Эй, Томми, люди-то разные бывают!

— У тебя руки дрожат.

— Значит, тебе лучше сидеть смирно.

Кэллан позволяет ей постричь себя. Сидит, замерев на стуле, глядя на ее и свое отражения, пока она стоит позади него и щелкает ножницами; его каштановые кудри падают сначала ему на плечи, а потом на пол. Нора заканчивает, и они смотрят на себя в зеркало.

— Я нас не узнаю, — заявляет Нора. — А ты?

Я тоже совсем не узнаю, думает он.

Вечером он готовит для нее куриный суп, стейк с картошкой для себя, и они сидят за столом, едят, смотрят телевизор, и, когда передают новости про взорвавшуюся лабораторию по изготовлению метамфетамина и найденные тела, он ничего не объясняет ей, потому что совершенно ясно: она не поняла.

Он старается почувствовать жалость к Персику и О'Бопу, но у него не получается. Эти двое спровадили слишком много людей в мир иной, такой конец был написан у них на роду.

Так же, как и у меня.

Но вот Микки ему жалко.

Новость эта также означает, что Скэки уже пустился по их следу.

Ночь Нора провела беспокойно, не могла заснуть: как только она закрывала глаза, видела кровь, трупы, искалеченных людей. Кэллан понимает и сочувствует: у него самого таких картинок навалом. Только, думает он, я к ним уже попривык.

Он лежит, крепко прижав Нору к себе, и рассказывает ей ирландские истории, какие помнит с детства. А чего не помнит — придумывает, что не слишком трудно, потому что только и нужно молоть чушь про фей, лепреконов и всякую прочую ерунду.