Леонид сам не понял, почему нажал на курок. Это произошло случайно, помимо его воли. Он не хотел убивать медвежонка. Медвежонок упал навзничь, как подкошенный.

Несколько секунд все молчали.

–  Ты… ты зачем это… - наконец прошептал Валерка.

–  Да ладно, - Леонид взял себя в руки быстро и легко, - он бы все равно без матери подох.

–  Ленчик, какого черта ты это сделал… - Леониду послышались в Валеркином голосе слезы.

–  Что сделано - то сделано… - сказал медвежатник со вздохом, - не воротишь уже. Надо шкуры снимать, пока на выстрелы не пришел никто.

–  Кто?!
– услышали они задыхающийся крик.
– Кто стрелял?!

И увидели, как из-за деревьев на лыжах выбегает старик. Вполне бодрый еще старикашка, с ружьем за спиной.

–  Инспектор, - обреченно произнес медвежатник.
– Это Макар, он денег не берет, зараза…

А старик подбежал поближе, остановился шагах в десяти и скинул шапку. Он не мог говорить, потому что задыхался от бега. По росту он доставал Леониду едва ли до плеча. Его сморщенное лицо было похоже на дубовую кору, а из-под кустистых бровей смотрели выцветшие карие глаза - словно хотели прожечь охотников насквозь.

Он был так жалок в своем гневе, что Леониду захотелось рассмеяться: потрясал сжатыми кулаками, будто силился поднять невидимую штангу, и голова его тряслась вместе с руками. Он топал ногами и не мог выговорить ни слова, от возмущения потеряв дар речи. По его коричневым, обветренным скуластым щекам из выцветших глаз потекли мутные старческие слезы.

Когда же наконец дыхание вернулось к нему, он выговорил только одно слово, боясь захлебнуться рыданием:

–  Кто?

И от его хриплого, каркающего голоса почему-то захотелось прикрыть лицо руками.

Охотники молча отступили на шаг.

–  Кто стрелял в медвежонка?
– сипло выдавил старик.

И Леонид не посмел промолчать. Он глянул на товарищей, стоящих по обе стороны от него, и шагнул вперед. Он чувствовал себя нашкодившим школьником.

–  Я стрелял, меня и казните.

Старик набрал в грудь побольше воздуха, посмотрел на небо, окинул взглядом зимний лес, как будто искал у них защиты. А потом вытянул вперед узловатый коричневый палец и прошептал:

–  Заклинаю…

–  Никогда не связывайся с заклятым берендеем, - говорил отец. И в этом «никогда» не было исключений.

–  Почему?
– Когда Берендей впервые услышал о Заклятом, ему было лет пять.

–  Заклятый сильней. Это во-первых. Во-вторых, он не умеет различать в себе человеческое и звериное. Берендей по рождению учится этому с младенчества, а Заклятый - нет. Обычно он становится людоедом, потому что оборачивается зимой. А в-третьих - Заклятого кто-то заклял, и не за красивые глаза. Значит, он и человеком-то хорошим не был. А его - в шкуру зверя.

–  А кто может его заклясть?

–  Другой берендей. Так что если встретишь заклятого берендея - беги от него без оглядки.

И по ночам, лежа под одеялом, Берендей боялся Заклятого. Потом это прошло - лет, наверное, в десять. Он и в детстве не боялся ничего, только Заклятого. А потом успел об этом забыть. Не о Заклятом, конечно: о страхах своих.

–  Там человек, - спокойно возразила Берендею Антонина Алексеевна.
– Ему тоже угрожает медведь, он просит его впустить.

Она потянулась к ключу.

–  Это не человек!

–  Ну что ты такое говоришь, Егор!

–  Антонина Алексеевна. Я прошу вас. Не открывайте! Я на колени встану, только не делайте этого. Он обернется и убьет нас всех.

–  Да я говорю тебе, это человек, это не медведь!

–  Это не человек, как вы не понимаете. Антонина Алексеевна, я умоляю вас, иначе мне придется держать вас за руки. Я сильнее вас.

Она побледнела и опустила руки. И Берендей понял, что она испугалась его, испугалась, что он может применить силу: это показалось ей ужасным. Но она не боялась того, кто стоял за дверью, а Берендей через дверь чувствовал острый запах бера.

–  Отойдите от двери. Прошу вас.

–  Егор, ты пьян?

И тут в дверь ударил кулак. Дверь была крепкая, металлическая, но она низко загудела и зашаталась.

–  Проклятый берендей! Щенок! Жаль, я не догнал тебя вчера!
– голос звучал глухо и негромко и был полон разочарования.

И тут же еще более тяжелый удар обрушился на дверь - на этот раз по ней звонко царапнули когти. Вместо человеческого голоса они услышали рев бера.

–  Егор… Что это?
– Антонина Алексеевна опустилась на стул у входа.
– Это был медведь? Но ведь я слышала…