— Ах, фу ты ну ты, — расхохоталась тетя, — она уже мадам! А когда-то вместе с ней на швейной фабрике простыни подрубали. Она в Москву из какого-то провинциального городка приехала, я уж даже не помню названия. Бедствовала вначале, а сейчас стала важной птицей!

Я с нескрываемым удивлением посмотрел на тетю и не смог удержаться от вопроса, сколько лет Виолетте.

— Сколько? — переспросила тетя. — Сейчас соображу. Мне тридцать шесть только исполнилось, она меня на пару лет младше. Мы вместе-то не так и много проработали. Она тогда прямо со школы и сюда. А с фабрики потом ушла, и наши бабы поговаривали, что чуть ли не на панель.

Мои брови непроизвольно взлетели.

— Да, да, — энергично закивала тетя. — А потом в Москву приехал ее родственник, кажется, родной дядя и при деньгах. Он и открыл свое дело. И Виолетту отыскал. Конечно, в дело взял.

Тетя встала, взяла сумочку и, покопавшись, достала оттуда визитку. Надев очки, она медленно прочитала:

— ООО «Интерфрукт», генеральный директор Виолетта Ло.

Сняв очки, она глянула на маму и, усмехаясь, проговорила:

— Слышь, Валь? «Интерфрукт»! Не кое-как!

— И чем они там занимаются? — поинтересовалась мама и с беспокойством поглядела на меня.

— Как я понял, закупают сухофрукты, фасуют их и продают в розницу, — ответил я и перевел взгляд на тетю.

— А я ведь с ней возле Павелецкого вокзала нос к носу столкнулась, — сказала тетя и заулыбалась. — С дачи ехала, ведрами вся увешенная, да и случайно налетела на Виолку. И мгновенно ее узнала. Она ведь то ли кореянка, то ли вьетнамка по национальности, а они долго не меняются, словно законсервированные. Она меня, правда, тоже сразу узнала, но видно было, что растерялась. Еще бы! Кому охота бедность свою вспоминать! И визитку мне она, видать, от этой растерянности и сунула. Ну, а я вцепилась в нее мертвой хваткой. Давай расспрашивать, что да как. И про тебя, Степа, ввернула. Она даже обрадовалась. Сказала, что своего водилу недавно уволила и вот в поисках. И сколько денег она тебе обещала? — поинтересовалась тетя, возбужденно блестя глазами.

Я назвал сумму. Мама явно обрадовалась, но тетя нахмурилась.

— Что-то мало, — после паузы решила она. — Все-таки крупная компания, и день у тебя ненормированный!

— Это на испытательный срок, — поспешил я ее успокоить, — потом добавят, если буду хорошо работать и если понравлюсь ей.

— А чего бы тебе и не понравиться? — с явным возмущением спросила тетя. — Парень ты у нас хоть куда! Высокий, видный, здоровый, спортивный. Да и красавчик! Вон глазища какие синие, одно загляденье!

— К чему это ты клонишь, Лара? — строго спросила мама.

— Ни к чему такому, — засмеялась тетя.

Вечером я долго не мог уснуть. Все думал о предстоящей завтрашней работе. К тому же раскосые непроницаемо черные глаза Виолетты и ее алый крошечный изогнутый ротик так и стояли перед глазами.

«Тридцать четыре года, — думал я, — в жизни не дашь! Она просто куколка! Такая восточная миниатюрная куколка без возраста».

Утром я тщательно выбрился, надушился, надел светло-голубые брюки и молочного цвета рубашку с коротким рукавом. Август стоял необычайно жаркий, но я на всякий случай прихватил и пиджак. Мама зачем-то сунула мне сверток с бутербродами и даже всхлипнула, правда, тут же начала улыбаться и гладить меня по плечу, заглядывая в глаза.

— Все хорошо, — сказал я, легко поцеловал ее в щеку и вышел за дверь.

В офис явился ровно в восемь утра. Я знал, что машина Виолетты находится в боксе возле вахты. Но он был еще закрыт, как и кабинет. Симы также на месте не оказалось. Я встал у окна и стал смотреть на улицу. Минут через пятнадцать влетела запыхавшаяся Сима, кивнула мне, открыла кабинет, одернула юбочку, поправила блузку, пригладила волосы, забранные в строгий узел, и уселась за рабочий стол с таким видом, словно находилась за ним со вчерашнего дня. Я уселся напротив и только приготовился сказать Симе какой-нибудь комплимент, как бесшумно появилась Виолетта, поздоровалась с нами и проплыла в кабинет. Сима проводила взглядом ее точеную фигурку. Потом повернулась ко мне и тихо произнесла:

— Господи, два года у нее работаю, а все никак не привыкну к ее манерам. Ходит неслышно, как кошка, а появляется всегда так неожиданно, словно из воздуха материализуется. Неприятно даже как-то.

Скоро дверь кабинета раскрылась, и появилась Виолетта с папкой в руке.

— Сима, я в налоговую, — мягко проговорила она. — И до обеда меня не будет.

— Поняла, Виолетта Антоновна, — ответила Сима деловым тоном.

— Идемте, Степан.

Я вскочил и, зачем-то подмигнув Симе, проследовал за мадам. Она уже вызвала лифт и стояла, нетерпеливо постукивая острым носком туфельки. Я остановился слева и, скосив глаза, изучал ее блестящие волосы, подстриженные в длинное классическое каре, ее бледно-розовый костюм, состоящий из узкой юбки и короткого приталенного пиджака с довольно глубоким вырезом. Мне захотелось заглянуть в этот вырез. Но тут лифт открылся, и мы вошли в кабину. Я обратил внимание, что, несмотря на высоченные каблуки, Виолетта едва достает мне до плеча. А я среднего роста, всего метр семьдесят восемь.

«Ну, просто карманная кукла», — невольно подумал я, не в силах отвести взгляд от ее лица.

Кожа ее была гладкой, упругой и матово-смуглой. Глаза на маленьком личике выглядели большими, но были типичной для азиаток формы, нос тоже выдавал ее восточное происхождение, губы маленькие и очень яркие. Виолетта взмахнула длинными густо накрашенными ресницами, приподняла голову, глянула мне остро в глаза и строго произнесла:

— Мне неприятно, когда вы так разглядываете меня, словно я выставочная модель в музее.