Компания, в которой работала Зина вот уже четвертый год, занималась продажей кашпо, ваз, подставок под цветы. Работа была в принципе интересной и нравилась Зине, но отношения с коллегами она наладить не сумела, так как по натуре была замкнутой и мало кому доверяла. Со стороны это выглядело как чрезмерная гордость, заносчивость, пренебрежение к окружающим и завышенное самомнение. Поэтому Зину не любили и за спиной осуждали, считая законченной стервой. Но мужчин она всех без исключения волновала, и они по очереди пытались ухаживать за ней, правда, всегда безуспешно. Все знали, что она не замужем и, кажется, ни с кем серьезно не встречается, что живет с родителями. На этом сведения о ней заканчивались, так как Зина ни с кем и никогда не откровенничала. Даже на корпоративных вечеринках, когда все напивались в хлам и много лишнего рассказывали друг другу, хотя на утро об этом жалели, Зина отмалчивалась, хотя пила наравне со всеми. Она просто становилась злой и острой на язычок и резала всем правду-матку в глаза. На нее обижались, но в душе каждый понимал, что она говорит справедливо. И ее репутация стервы оставалась непоколебимой. Но работала Зина отлично и, как это ни странно, прекрасно договаривалась с покупателями. Ее эффектная внешность в сочетании с легким холодком высокомерия отчего-то импонировала клиентам, и они охотно заключали договора. Благодаря этому ее положение в компании было устойчивым. Зина всегда получала отличные комиссионные, что также не способствовало любви коллег.

Офис находился на пятом этаже, а склад этажом ниже и занимал огромную площадь. Сотрудники, вяло перебрасываясь замечаниями, спустились вниз и, отодвинув высокие металлические двери, зашли на склад. Зина плелась последней. Она не любила разбирать ни экспонаты выставок, ни новый товар, но находиться на складе ей доставляло удовольствие. Семиметровые потолки, множество полок и стеллажей, сплошь уставленных самыми разнообразными вазами, керамическими горшками и яркими пластиковыми кашпо, волновали ее воображение. Зина устраивалась на работу в декабре, и когда ее впервые привели сюда, то у нее захватило дух от какого-то детского восхищения. Ей показалось, что она совсем маленькая девочка, попавшая внутрь огромного сказочного ларца, заполненного всяческими чудесами. В первый миг она даже прищурилась из-за яркого блеска разноцветной новогодней мишуры, сияния елочных игрушек и искусственных серебристых елочек. За этим обилием новогодних товаров она вначале не разглядела вазы и горшки. Возможно, именно этот восторг оставил в ее душе неизгладимый след, и Зина всегда испытывала невольное удовольствие, приходя на склад.

Сейчас здесь вовсю кипела работа. Студенты распаковывали многочисленные коробки, которыми было уставлено все свободное пространство между стеллажами. По каталогу проверялось наличие ваз, образцы аккуратно расставлялись на полках. Заместитель директора Жанна Андреевна, молоденькая блондинка, знающая себе цену, также находилась здесь. Она удовлетворенно улыбнулась, увидев входящих сотрудников, и быстро расставила всех по местам. Зина, тяжело вздохнув, склонилась над коробкой. Бережно вынимая вазы и проверяя их целость, она думала о своем. Еще была только середина апреля, но ее кошелек уже сильно отощал. Практически ползарплаты было потрачено на безумно дорогое лекарство для ее матери, которое ей прописал очередной новый врач. Лекарство было импортным. Но когда врач сообщил, что имеется отечественный аналог в три раза дешевле, Лидия Игнатьевна, мать Зины, поджала губы и попросила выписать именно импортный препарат, потому что наши фармацевты, добавила она, ничего путного создать не могут. Выкупив лекарство, она с гордым видом предъявила его мужу. Виктор Степанович был на пятнадцать лет старше жены и, видимо, по этой причине всегда и во всем потакал ей. Зина была их единственным ребенком, и он уже давно и с радостью отдал себя во власть двум любимым женщинам. В прошлом году он вышел на пенсию и был дома чем-то вроде домработницы. Виктор Степанович ходил за продуктами, стирал, убирал квартиру, готовил еду, пока Зина пропадала все дни на работе, а Лидия Игнатьевна ходила по врачам.

— Вот! — как-то заявила Лидия Игнатьевна с необычайно довольным видом. — Наконец-то я нашла отличного врача! Уж он-то меня на ноги поставит, в этом я не сомневаюсь!

Виктор Иванович из-под очков внимательно глянул на нее.

— Мне кажется, Лидуша, — после паузы сказал он, — что ты себя отлично чувствуешь. Выглядишь превосходно. Тебе больше тридцати пяти и не дашь!

— Что ты, Витюша! — искренне возмутилась Лидия Игнатьевна. — Я нуждаюсь в серьезном лечении. И это что-то нервное, поэтому трудноопределимое. Ты ведь знаешь наших врачей. Ни черта они не понимают! Я ведь ночами не сплю вовсе. К тому же мне, если ты помнишь, сорок шесть лет, а это крайне опасный возраст для женщины, потому что организм активно перестраивается. Мой новый доктор подробно рассказал, что там внутри меня происходит. Мне его Нинуля посоветовала. Ей-то ты, надеюсь, доверяешь? Дружим с ней уже лет двадцать, она плохого не посоветует. К тому же он ее тетку в два счета вылечил. Но… — Лидия Игнатьевна замолчала и шумно вздохнула, — знаешь… — она вновь замолчала и глянула на Виктора Степановича большими голубыми глазами, по-детски округлив их, — консультации у него немало стоят. Да и лекарства он выписывает дорогие и все сплошь импортные. А как иначе?! — агрессивно воскликнула она. — Все хорошее в наше время и стоит хорошо.

И Лидия Игнатьевна озвучила сумму. Виктор Степанович схватился за голову, потом вскочил с кресла и в сильном волнении забегал по комнате.

— Лида! Ты сошла с ума! — кричал он. — Ведь ты не работаешь! А моя пенсия не очень-то велика, ты же знаешь!

— Но ведь Зиночка работает, — резонно заметила Лидия Игнатьевна, — и работает в коммерции! И она, насколько я знаю, на хорошем счету. И деньги получает бешеные!

— Нашей дочке двадцать шесть лет, — сказал Виктор Степанович и остановился, с укором глядя на Лидию Игнатьевну, — ей давно пора подумать о себе, а она все с нами возится.

— Это ее долг! — отрезала та. — А ты, Витюша, самый настоящий бессердечный эгоист! Не хочешь, чтобы я выздоровела и вновь радовалась жизни.

Она горько разрыдалась. Виктор Степанович бросился ее утешать.

А вечером, когда Зина вернулась с работы, он позвал ее на кухню и показал новое лекарство. Лидия Игнатьевна, сославшись на невероятную усталость, уже спала. Зина, вымотанная за день, равнодушно смотрела на красиво упакованные флакончики и почти не слушала отца. Но вот он замолчал, внимательно вглядываясь в ее хорошенькое, но сильно побледневшее личико.

— Зина, — сказал он совсем другим голосом, — почему ты не выходишь замуж?

Она подняла на него удивленный взгляд, но промолчала.

— Ведь у тебя был парень, — продолжил Виктор Степанович после паузы. — Вы еще в институте встречались, я же помню. И все так серьезно было. И что?

— Да ничего, папа, — неохотно ответила Зина, — просто разошлись. Что уж тут такого странного?

Зина окончила текстильную академию по специальности «химик-технолог». Но проработав на заводе пару лет и поняв, что это бесперспективно и, главное, ей неинтересно, ушла в коммерческую структуру. В академии она действительно встречалась с сокурсником, но особой любви между ними не было. И они скоро разошлись с обоюдного согласия. С тех пор у нее не было ни одного серьезного, да и несерьезного романа. На личную жизнь элементарно не хватало ни времени, ни сил. Зина работала допоздна и часто в выходные. Ей нравилось зарабатывать, и крупные суммы, которые она получала в конце месяца, приятно щекотали самолюбие. Зина могла позволить себе дорогие вещи и уже давно одевалась не на рынках и дешевых распродажах, а в модных «бутиках».

Но год назад мать ушла с работы, так как решила, что ей пора серьезно заняться своим здоровьем. Почти одновременно отец вышел на пенсию. Зину поначалу это не обеспокоило, потому что родители всю жизнь проработали служащими в госструктурах и получали немного, но скоро пристрастие матери к лечению стало съедать все более крупные суммы. Зина пока не возмущалась, так как любила родителей. К тому же ей с детства внушали, что она всем им обязана и должна всячески помогать. Но последнее приобретение матери заставило Зину задуматься, она с трудом удержалась от резкого замечания. Но смолчала. В болезнях Зина не разбиралась и верила, что у матери какое-то редкое нервное заболевание. Но она не первый год работала в коммерческой структуре и знала законы продвижения товаров и реальные цены. Поэтому сумма за лекарство матери казалась ей несоответствующей его качеству.