Лицо бледное?! В смысле - бледнолицый?! И где тогда вождь апачей?!..

В дверь просунулась физиономия смуглого, вихрастого паренька с гусиным пером за ухом.

– Барин, прикажите Степке - пусть он баню топит. Я еще не весь товар переписал...

Не-а, все по сценарию. Может про динозавра какого подумать?.. Хотя, нет, сюда он явно не поместится... Укольчик будем делать или еще не весь дурдом закончился?..

– Ну-с, молодой человек, давайте-ка мы вас сейчас посмотрим, послушаем...

– И пощупаем, - машинально добавил Денис.

– Ах-ха-ха!
– задребезжал толстячок.
– А вы шутник, юноша, шутник!..

У бородача, в буквальном смысле, отвисла челюсть, а старушка, прислонившись к косяку, благостно выдохнула:

– Заговорил!.. Слава тебе господи, заговорил! Пятнадцать годков молчал и заговорил... Вот он, гром небесный, грешных калечит, а добрых детей божьих - лечит!

И торжественно указала пальцем на потолок. В озорную гипсовую русалку...

Так, по сценарию они, значит, говорящие галлюцинации. А я, типа, немой?!.. Не-ет, граждане глюки, так не пойдет...

– Аналогичные случаи медицине известны, - важно произнес доктор, не забывая, впрочем, заниматься при этом прямыми обязанностями: стучать резиновым молоточком, осматривать зрачок через лупу и совершать еще массу других, бессмысленных, с точки зрения обследуемого, манипуляций.
– Некоторые, после удара молнии, даже на иноземных языках разговаривать начинали...

Давай, нянька, зашпрехай что-нибудь по-французски. По-английски тоже сойдет... И чего молчим? Жалко, что ли?..

– Ну, вот и все, - сказал доктор, и поднялся с кровати.
– Моя помощь больше не требуется. Вы вполне здоровый молодой человек...

А укольчик?!. Не понял. Или это - не глюк?!!.. Во, попал!!!

***

Уфимская губерния. 15 июня. 1896 год.

– Федор, ты язык за зубами держать умеешь?

– Конечно, барин.

– Прекрати меня звать барином!

– Хорошо, барин...

Денис запустил мокрым полотенцем в сорванца...

Хороша была банька. Чудо, как хороша. Жар стоял беспощадный - голову приходилось окунать в таз с холодной водой. Федька нещадно - в две руки - лупил березовыми вениками. Горела кожа, аромат свежесрубленного соснового лапника обжигал дыхание и хотелось одного: скорее окунуться в ледяную воду. Нырнув в большую бадью, Денис почувствовал себя заново рожденным. Уже во второй раз за сегодняшний день. Мечталось просто валяться на лавке предбанника и ни о чем не думать. Не думать не получалось...

– Издеваешься?

Хотел сказать строгим голосом, но получилось сипло, невыразительно. То ли от парной, то ли связки голосовые еще не привыкли к разговорной речи.

– Ты мне вот что скажи, - продолжил Денис, с блаженством допивая холодный, мятный квас из деревянного черпака.
– Год, сейчас какой?

– Да ты, барин, никак памяти лишился?
– ахнул Федька, с грохотом свалившись с лавки.

– Прибью! Вот этим самым черпаком, - пригрозил Денис.
– Еще раз барином назовешь...

– Извини, Денис Иванович, - покаялся малец.
– Но уж больно ты меня оглоушил.

Интересно... Обращение к себе по имени он услышал здесь впервые. Уловка с "барином" сработала. Оказывается не только отчество совпадает с прежним. Хоть на этом спасибо.

– Я сам оглоушенный. Молнией, - попытался пошутить Бесяев.
– Вот она то мне память и отшибла...

Версия казалась Денису неплохой. Любые ляпы и нестыковки всегда можно было свалить на потерю памяти. Но хоть что-то ему знать нужно: вариант "тут помню - тут не помню" должен быть подкреплен, какими либо познаниями о нынешних реалиях. Мальчуган на роль источника подходил идеально...

– Ты мне год назовешь или нет?
– прикрикнул он на Федьку.
– Или из шайки тебя окатить, чтоб думалось скорей?

– Дык... лето тысяча восемьсот девяносто шестого будет, - непонятно зачем перекрестился мальчуган.
– От рождества Христова.

– Что лето, я без тебя вижу, - задумчиво промолвил Денис.
– Хотя разницы - никакой...

Значит - царская Россия. И что у нас в загашнике? Выходило не густо: никаких технологий, кроме финансовых - будущего, в голове не было. По истории - давно забытый школьный курс. Можно считать, что не было и военной подготовки: не считать же за нее пару перестрелок в бандитские девяностые и службу в спортроте.