– Послушайте, – перебил я его, – может быть, вам лучше туда не ходить?

– Надо. Видите ли, если я туда спущусь, то избавлюсь от кошмара.

– Какой умник вам это сказал?

– Один парень – у него получилось.

– Он все это проделал?

– Надо думать. Иначе зачем мне советовал?

– Его имя Карл?

– Нет, Джерри.

У закрытого деревянным навесом лаза в тоннель наша гид остановилась.

– Есть среди вас такие, кто во время войны спускался в это подземелье?

Мой приятель поспешно поднял руку, и все повернули головы в его сторону.

– Ах вот как... Значит, вы сражались в тоннелях... Будьте добры, подойдите ко мне. Нам надо поговорить.

Бывшая тоннельная крыса вышел вперед и встал рядом с экскурсоводом. Я решил, что нам предстоит лекция на тему об американском империализме, но экскурсовод просто попросила:

– Скажите всем, чтобы держались вместе и не пугались. Опасности никакой нет.

Тоннельная крыса повторил инструкции и совет гида и добавил кое-что от себя. Можно сказать, на общественных началах стал помощником экскурсовода. Странно, если задуматься.

Мы спустились в тоннель, и экскурсовод попросила крысу встать замыкающим.

Начало тоннеля было широким, но очень низким, и всем пришлось согнуться в три погибели. Уклон поначалу казался пологим, но делался все круче, а проход уже. И еле освещался цепочкой тусклых электрических ламп. Нас было около двадцати: молодая австралийская пара, шесть американских пар среднего возраста, некоторые с детьми, а остальные – молодые ребята, в большинстве своем рюкзачники.

Экскурсовод сделала несколько замечаний, подождала, пока японская группа освободит место, и повела нас глубже в лабиринт.

В тоннелях было прохладнее, но более сыро. Я слышал, как где-то кричали летучие мыши.

– Хорошее местечко для свиданий, – заметил я Сьюзан.

Мы поворачивали туда и сюда, а тоннели становились все ниже и уже. Вскоре уже приходилось ползти в темноте по тростниковым циновкам и полосам мокрого противного пластика. "На кой мне сдалось это дерьмо?" – спрашивал я себя.

Наконец мы попали в пространство размером с небольшую комнату, которое освещала единственная лампочка. Все встали. Гид включила фонарик и обвела лучом камеру.

– Здесь располагалась кухня, – сообщила она. – Вот в этом месте готовили. А в потолке вы видите отверстие, куда выходил дым. Дым попадал в крестьянский дом. Крестьянин тоже готовил, так что американцы думали, что это дым его очага.

Сверкнули вспышки.

– Улыбнитесь, – попросила меня Сьюзан и тоже ослепила вспышкой.

Гид повела лучом поверх наших голов и спросила:

– А где американец, который сражался в тоннелях? Где он?

Все оглянулись. Но тот парень исчез. Самоволка.

Гид встревожилась, но не сильно. Тоннельная корпорация Кучи несла ограниченную ответственность за безопасность туристов.

Мы двигались дальше примерно еще полчаса. Я замерз, промок, устал, испытывал приступы клаустрофобии и перепачкался. Кто-то укусил меня за ногу. Я перестал считать это предприятие забавой и окрестил наш поход "Месть подземных".

Наконец мы оказались в том же тоннеле, в который вошли, и через пять минут вышли на солнце. Все выглядели изрядно помятыми, но пролетело несколько секунд, и на лицах появились улыбки – ведь стоило туда спуститься ради открытки домой.

Гид поблагодарила нас за храбрость и внимание и получила от каждого по доллару, что объясняло ее любовь к самой долбаной на земле профессии. Я заметил, что она направилась отмываться к чану с водой.

– Спасибо, что привезли меня сюда, – поблагодарил я Сьюзан.

– Я рада, что вам понравилось, – отозвалась она и оглянулась. – Слушайте, а что случилось с тем парнем – тоннельной крысой?

– Не знаю. Но если следовавшая за нами группа вьетнамцев не поднимется на поверхность, мы получим ответ.

– Давайте серьезно. Может быть, он потерялся или сбрендил? Надо же что-то делать!

– Экскурсовод знает, что в ее группе потерялся человек. Она примет меры. Он должен ей доллар.

Мы прошли милю прилавков торговцев, где, как и в Музее американских военных преступлений, продавалась всякая военная мура и продавец пытался всучить нам пару сделанных из старых покрышек сандалий Хо Ши Мина. Он клялся, что именно эти сандалии некогда носил вьетконговец на тропе Хо Ши Мина. Я заметил, что все торговцы были одеты в черные пижамы, сандалии и, как северовьетнамские солдаты, конические соломенные шляпы. Сначала картина показалась мне сюрреалистической, а потом я решил, что она просто идиотская.