– Я сообщил вам об этом еще в аэропорту.

– Но вы не слишком распространялись о своей работе.

– Ни один военный не распространяется о своей работе.

– Еще бы, учитывая ваши прошлые похождения во Вьетнаме.

– У нас здесь все чудесно получалось, вы это прекрасно знаете. Спросите хотя бы своих школьных учителей.

При этих словах полковник Манг совершенно вышел из себя: что-то заорал по-вьетнамски, грохнул по столу кулаком, вскочил. В уголках губ показалась слюна. Мне не стоило упоминать о войне.

Он обежал стол и приблизился ко мне. Я тоже встал, но прежде чем успел отреагировать, его головорезы заломили мне руки за спину, и он ударил меня по лицу. Я вывернулся из их хватки – один из охранников отлетел в сторону, другой снова навалился на меня. Они не отличались особенной силой. Сьюзан сшибла мой табурет ему под ноги, и он рухнул на пол. Мы с полковником остались один на один.

Но прежде чем я сумел взять его в оборот, головорезы быстро отползли по полу к стене, достали пистолеты и принялись палить.

Манг им что-то сказал и неожиданно вышел из комнаты, видимо, решил помочиться или еще что-нибудь.

– Прием здесь никуда, – прокомментировала Сьюзан.

Охранник заорал на нее по-вьетнамски.

– Он приказывает сесть и заткнуться, – перевела она. – Стоит пошевелиться или заговорить, он нас застрелит.

Мы сидели, а охранники стояли за нашими спинами и целились в нас. Будь они поближе, я бы в пять секунд отобрал у них оружие. Но они соблюдали дистанцию.

Пальба в нашей комнате никого не заинтересовала – вокруг творилось и не такое. Уходя, полковник Манг не притворил створку двери, и я слышал доносившиеся из коридора шлепки.

Манг вернулся минут через пять и привел с собой еще двоих вооруженных воротил. Когда он проходил мимо, я почуял запах спиртного.

Стараясь делать вид, что ничего не произошло, он сел за стол и закурил.

– Давайте вернемся к теме убийства двух полицейских и двух солдат, – предложил он. – Признаетесь вы или нет, существуют свидетели, которые могут вас опознать. Так что вам обоим грозит обвинение в убийстве.

Я подумывал, не сбросить ли туза, но мой туз уже начинал казаться мне двойкой треф.

Полковник Манг дал нам время проникнуться серьезностью обвинения и предложил:

– Я готов снять это обвинение в обмен на ваше письменное признание в том, что вы являетесь американскими правительственными агентами и объясните суть своего задания.

– И после этого все отправимся выпить в "Метрополь"?

– Нет, вы останетесь в заключении до тех пор, пока вас не выдворят из страны.

– И мое правительство извинится и выпишет чек?

– Надеюсь, что этого не случится. Деньги можете оставить при себе.

– В чем вы хотите, чтобы я признался?

– Я хочу, чтобы вы оба признались в том, чем занимались во Вьетнаме: в связи с вооруженными повстанцами, в оказании помощи FULRO, в шпионаже и контактах с врагами нашего государства.

– Я здесь всего две недели.

Манг не понял юмора. Он старался казаться убедительным.

– Вы должны понимать преимущества признания в политических преступлениях перед обвинением в обыкновенном убийстве. Политические преступления могут стать предметом обсуждения между нашими правительствами. А убийство и есть убийство. У меня есть свидетели всех четырех убийств. Хотя есть и свидетели ваших политических преступлений. Так что выбор за вами.

Система правосудия здесь работала несколько иначе, чем у нас. Надо будет рассказать Карлу.

– Я жду вашего решения, мистер Бреннер, – напомнил вьетнамец.

– Вы снова игнорируете меня! – возмутилась Сьюзан.

Полковник посмотрел на нее.

– От вас требуется только одно: чтобы вы закрыли свой рот.

Прежде чем она успела снова послать его к черту, заговорил я:

– Выбор, полковник, придется делать не мне, а вам. Мое добровольное сотрудничество, как вы успели заметить, на этом закончилось.

Манг что-то приказал своим подручным. Я было решил, что сейчас нас отправят в подвал. Но они принесли и положили ему на стол наши рюкзаки.

Он вытряхнул на крышку содержимое моего. Его нисколько не удивило отсутствие белья.

– Где ваша одежда? – спросил он.

– В чемодане, который стащили.

Он не обратил внимания на мои слова и принялся перебирать вещи: фотоаппарат, пленка, горский браслет, последняя чистая рубашка. Отложил в сторону туалетный набор, выдавил из тюбика пасту, брызнул на стол кремом для бритья. И, занимаясь моим рюкзаком, не переставал говорить: