– Нас ищут, – сказал я ей. – Поэтому в посольство нельзя. В "Метрополь" тоже. Как насчет отделения твоей фирмы?

– Отделение закрыто. У меня нет ключа. И за ним могут следить.

– Позвони своим работодателям домой.

– Не желаю их впутывать в это дело.

– Хочешь сказать, что никто из них не работает на ЦРУ?

Сьюзан не ответила.

– Мне дали связного в посольстве, – продолжал я. – Парень из ФБР. Завтра позвоню ему из автомата и договорюсь о встрече.

– Имей в виду: телефоны посольства прослушиваются. Неужели вы не договорились о встрече заранее?

– Нет. Но я с этим справлюсь. Знаешь, что такое страшный большой долбежник?

– Сидит напротив меня.

Я улыбнулся. Бомбардировщик "Б-52". Военный сленг. Кто-то же в посольстве может это знать. Военный атташе полковник Марк Гудман наверняка знает.

Соседка Сьюзан навострила уши и стала прислушиваться к нашему разговору – даже серьги встали дыбом.

– Ты представляешь, где это озеро, в котором лежит страшный большой долбежник?

Глаза дамы у окна округлились. А Сьюзан улыбнулась и кивнула.

– Отлично. Там и состоится наше рандеву. Фамилия парня Иган. Это на тот случай, если мы разделимся.

Она опять кивнула.

– А кто твой связной в посольстве?

Сьюзан ответила не сразу:

– Тоже Иган.

Я не стал настаивать.

– Что же до сегодняшней ночи, нам надо найти кого-нибудь из американцев, кто бы пустил нас в свой гостиничный номер. Но не из этой группы.

– Мне нетрудно найти человека, который пустит меня в свой номер. А вот ты где устроишься?

– В борделе.

– Здесь не получится... – Она подумала и продолжала: – Впрочем, есть одно местечко.

По выражению ее лица я решил, что речь идет о ее бывшем любовнике. И не слишком обрадовался. Но, к счастью, ошибся.

– Сегодня вечером я приглашена на прием. В резиденцию посла.

– В самом деле? А я?

– Это зависит...

– От чего?

– Доберемся мы к вечеру до Ханоя или нет.

– А я полагал, это зависело от того, останусь я в живых или нет. И считал, что ты уже все мне сказала.

Сьюзан отвернулась.

– Я там не главный гость. И мое присутствие вовсе не обязательно.

– Понятно. Попробую вообразить, кто еще приглашен. Поскольку в городе находится вице-президент, позволю себе безумное предположение, что почетный гость именно Эдвард Блейк. – Я посмотрел на Сьюзан.

Она кивнула.

– А от тебя ждут, что ты его просветишь по интересующему его вопросу.

– Не его лично.

Соседка Сьюзан настолько перевесилась в ее сторону, что я стал беспокоиться, как бы не перевернулся автобус.

– Как по-твоему, – спросил я, – я нормально одет для дипломатического приема?

Сьюзан улыбнулась.

– Пол, ты настолько сексуален, что тебе не грех показаться в драных джинсах, кроссовках и замызганной кожаной куртке.

– Отлично. В котором часу вечеринка?

– Начало в восемь.

Я посмотрел на запястье и вспомнил, что мои часы все еще на руке Вина.

– А сейчас сколько времени?

– Пятнадцать минут восьмого.

– В этом городе можно купить часы?

– Я тебе подарю.

Автобус свернул на узенькую улочку и остановился.

– Мы приехали в гостиницу, – объявил гид. – Хорошую гостиницу.

Я посмотрел в окно. Это было старое оштукатуренное здание. Но боюсь, что оно не значилось в путеводителях "Мишлена" [108] .

– Сейчас зарегистрируемся, – продолжал гид, – встречаемся в вестибюле и идем обедать в хороший итальянский ресторан.

Группа разразилась аплодисментами. Видимо, всю последнюю неделю в глубинке бедолаги питались рисом и дикобразами. Я тоже похлопал в ладоши.

Все посыпались из автобуса. Я оказался позади говорливой соседки Сьюзан. Она обернулась ко мне и спросила:

– Вы тоже с нашей группой?

– Нет, м'эм, – ответил я. – Я канадец.

Когда мы проходили мимо гида, он не смотрел в нашу сторону. Но я незаметно сунул двадцатку ему в ладонь.

Итак, мы оказались в Ханое, на узкой улочке, где сновали пешеходы, велорикши и проезжали немногочисленные машины. Стемнело, зажглись фонари. Но кроны деревьев почти не пропускали света, и тротуар оставался в тени. Мы отошли от гостиницы.