Маша с Сашкой поднялись на крыльцо и, потянув ручку двери, с радостью обнаружили, что дом не заперт. Они вошли внутрь. Сашка пошарил рукой около косяка и щелкнул выключателем. Помещение залил свет одинокой лампы, висевшей на шнуре под низким потолком.

— М-да, цивилизация, — переваливаясь через крыльцо, протянул Андрей. — Это вам не «Красная Река»…

— Похоже на домик лесника, — оглядываясь, сказала Маша.

Они находились в небольшой комнате с двумя окнами в противоположных стенах.

— Ух ты, тут есть рация! — воскликнул Андрей, углядев аппаратуру, стоявшую на столе. Он проскакал туда на одной ноге и уселся в единственное в доме кресло.

Разглядывая многочисленные ручки и переключатели, Андрей пробормотал:

— Кого только вызывать, непонятно… Не орать же нам SOS на весь эфир? Ладно, подумаем, а пока согреться не помешает!

Сашка подошел к сложенной в углу здоровенной печи. Открыв чугунную дверку, он заглянул внутрь и увидел свежую золу.

— Будем жить! — объявил он. — Это вполне работающая печь.

— Ой, а я нашла чайник! — воскликнула Маша, демонстрируя им помятый и закопченный чайник. — Ой, здесь есть и чай, и сахар, и даже кружки имеются!

Маша выставила свои находки перед Андреем на стол и продолжила поиски.

— Осталось найти дрова, — заметил тот, глядя на суету вокруг.

— Сейчас принесу, — отозвался Сашка. — Я видел на улице поленницу.

Он выскочил за дверь и через секунду вернулся обратно, неся в руках охапку сосновых дров.

— А снег-то на улице усилился, — складывая их в печку, между делом заметил он. — Эдак нас к утру по крышу занесет.

— И без еды, — заметил Андрей. — Или тут есть что пожрать?

— Нет, — огорчила его Маша. — Я уже всё перерыла. Но чая и сахара здесь полно.

Андрей произнес капризно:

— Понятно. Сейчас Сашка растопит печку, ты сделаешь чай, и станет тепло. И моя нога совсем взвоет, — пожаловался он.

— Хочешь, я еще раз ботинок снегом наполню? — предложил Сашка, раздувая уже занявшиеся в печи дрова.

— С ума сошел! — возмутился Андрей. — Хочешь, чтобы я заболел? Или ревматизм подцепил? И так замерз как собака!

— Тогда не ной, — подкладывая в печь дров, беззлобно бросил Сашка.

Ребята помолчали, прислушиваясь к треску горевшей древесины и ощущая разливавшееся от печки тепло. Когда воздух в комнате достаточно прогрелся, Сашка с Машей стянули с себя ботинки и осторожно проделали то же самое с Андреем.

Сашка с наслаждением зашагал в носках по чистому дощатому полу, на котором были видны кое-где подсыхающие лужицы растаявшего снега.

— Знаете, что мне больше всего нравится в горных лыжах? — загадочно спросил он.

— Скорость, — первым откликнулся Андрей.

— Восторг от владения телом, — поделилась Маша.

— Ничего вы в горных лыжах не понимаете, — улыбнулся Сашка. — Когда снимаешь эти жуткие ботинки, то во что бы потом ни переобулся, кажется, что ходишь босиком… вот что главное!

Засвистел закипевший чайник. Маша заварила чай и разлила его по кружкам. Сашка бросил на пол подсохшую куртку и развалился на ней. Задумчиво подперев кулаком щеку, Маша присела на корточки у стены рядом с печкой.

— Сожрать бы чего, — угрюмо произнес Андрей, утративший настроение по причине того, что вновь разболелась лодыжка, как только с ноги был снят ботинок и она оказалась в тепле и без поддержки.

— Как ты сам заметил, это не «Красная Река», — снова вставая и направляясь к шкафу, сказала Маша. — Радуйся, что живой и почти невредимый.

Она стала громко шуровать в шкафу по полкам, ища что-нибудь съестное среди множества пустых стеклянных банок.

— Да я радуюсь, — невесело произнес Андрей. — Только жрать хочется.

— Тут есть банка варенья. — Маша открыла крышку и понюхала содержимое. — По-моему, малинового. Но я не уверена, что оно свежее. Будешь?

— Отравить пытаешься? — недовольно сказал Андрей. — Или взять на испуг, чтоб вам больше досталось?

— Успокойся, в ней два литра, — сказал Сашка. — Маша, дай-ка я сначала попробую! У меня желудок сразу скажет, если что не так.

Маша сунула банку ему под нос.

— На, пробуй! А то слушать этого нытика я больше не могу. Как маленький ребенок, честное слово! — Она захлопнула шкаф.