Шрифт:
– Помолчи. – Удивительно, насколько спокойно она это произнесла. – Не двигайся со стола, сиди здесь. Я сейчас приду.
Китти исчезла.
Теперь можно бежать. Выскочить за дверь и сказать «прощай» дому в Кэндлуике. На магистральном шоссе я могу сесть на попутную машину. И тут же у меня перед глазами возникли фотографии из утренних газет – две девушки у автострады, изнасилованные и убитые.
Проглотив застрявший в горле комок, я замерла в нерешительности, сожалея – слишком поздно – о сказанном. Однако я не стану проявлять трусость и сбегать. Я буду сидеть, чтобы показать Китти, что не боюсь ее. Пусть делает, что хочет. Хотя она вряд ли сможет сделать хуже, чем уже сделала.
– Поедем домой, посетим Уиннерроу, – сказала Китти неприятно монотонным голосом. – Съездим, ты увидишь свою сестру Фанни и деда. А я взгляну на свою сестру Мэйзи, на брата Дэнни. Поеду прикоснусь к своим корням и снова повторю свою клятву: не быть такими, как они. Тебя покажу. Я не хочу, чтобы ты была некрасивой, словно я тебе не уделяю никакого внимания. Ты выросла и стала даже красивее, чем я думала. Тамошние парни, вся эта грязная деревенщина, будут стараться добраться до тебя. Так что я думаю спасти тебя от самого плохого, что есть в тебе. Но знай, что с нынешнего дня и дальше ты не должна выходить из повиновения мне. Чтобы больше ни разу этого не было. А если ты захочешь узнать, где твоя сестричка Наша Джейн и что случилось с братиком по имени Кейт, будешь делать, как я скажу. Я знаю, где они и у кого они.
– Ты знаешь, где они? Ты вправду знаешь? – Я пришла в возбуждение, забыв обо всем, что наговорила тут Китти, чтобы разозлить ее.
– Небо не знает, где находится солнце? Дерево не знает, где его корни? Конечно, знаю. В Уиннерроу нет секретов, особенно если ты сама из тех. А они считают, что я своя.
– Китти, где они, скажи, пожалуйста! Я должна разыскать их, пока и Наша Джейн и Кейт не забыли, что я существую. Ну скажи! Ну пожалуйста! Я знаю, я вела себя сейчас страшно некрасиво, но и ты тоже, Китти. Пожалуйста, Китти!
– Пожалуйста, кто? О, Господи!
Так не хотелось произносить это. Я заерзала на стекле и так крепко вцепилась в края, что если бы они не были обработаны, то мне, наверное, срезало бы пальцы.
– Но ты не моя мама.
– Скажи, как надо.
– Моя настоящая мама умерла, и Сара много лет была моей мачехой…
– Скажи.
– Прости… мама.
– А еще что?
– Так ты мне расскажешь, что знаешь о Кейте и Нашей Джейн?
– А еще что?
– Прости, что я наговорила столько отвратительных вещей… мама.
– Прости и все? И этого достаточно?
– А что еще сказать?
– Действительно, что ты можешь сказать? Сейчас – ничего. Я на тебя посмотрела, я тебя послушала. Ты сказала, что я жульничаю. Сравнила меня с горным отребьем. Я знала, что ты когда-нибудь выступишь против меня. Знала, что стоит мне отвернуться, как за моей спиной ты вытворяешь отвратительные вещи: ложишься на бок, извиваешься, делаешь себе приятное, так? А потом полезла в спор со мной… Теперь я должна сделать все возможное, чтобы выгнать из тебя дьявола.
– А потом скажешь мне, где Кейт и Наша Джейн?
– Когда закончу. Когда спасу тебя. Потом… может быть.
– Мама… Зачем тебе сейчас спички? Сейчас же светло, свечи не нужны, пока не стемнело.
– Иди принеси куклу.
– Зачем?! – в отчаянии закричала я.
– Не спрашивай зачем. Делай, что говорят.
– Так ты мне расскажешь, что ты знаешь о Кейте и Нашей Джейн?
– Все я тебе скажу. Все, что знаю.
Она зажгла одну из этих длинных спичек.
– Неси куклу, пока я не обожгла себе пальцы.
Я с плачем побежала наверх, упала на колени и достала из-под кровати куклу, которая представляла мою умершую маму, мою молодую маму, чье лицо я унаследовала.
– Прости, мама, – плакала я, покрывая ее жесткое лицо поцелуями, потом снова побежала вниз.
На второй ступеньке снизу я оступилась и упала. Встала и захромала к Китти, как могла быстро. Я так подвернула лодыжку, что хотелось кричать.
Китти стояла возле камина в столовой.
– Положи ее туда, – холодно приказала она, указывая на решетку для дров внутри камина.
Там лежала пара чурбаков и лучина. Все это Кэл положил для виду, потому что Китти не терпела запаха дров, говорила, что от дыма дом будет грязным и «весь провоняет».
– Пожалуйста, не сжигай ее, Ки… мама!
– Ты нанесла мне такой вред, что его ничем не поправишь.
– Ну пожалуйста, мама! Ну прости меня! Не надо трогать куклу. У меня ведь нет фотографии матери. Я никогда ее не видела. Это все, что у меня есть от нее.
– Лжешь!
– Мама… Она не виновата в том, что сделал мой отец. Она умерла, а ты живешь. Ты в конце концов вышла победительницей. Ты вышла замуж за Кэла, человека в десять раз лучше моего отца.