Шрифт:
— Блямс!.. — на кухне с полки полетела какая-то кастрюля.
— Плим-блим-блим!.. — задребезжала крышка, затихая на кафельном полу.
— Режим, голубчик мой, режим! — кричал дядя Сема в трубку. — Для зверей главное — режим. Вы же знаете, какие сейчас звери пошли. Все как один нервные, избалованные. С ложечки кормлю, по часам…
Сашка, замирая осторожно заглянул на кухню, и сейчас же что-то с хрустом шлепнулось ему на плечо. Сашка затряс рукой, и яйцо липко шлепнулось на пол. Посреди кухни он увидел еще несколько таких же некрасивых яичниц.
Сашка услышал шорох, поднял голову: между кастрюлями на полке сидела еще одна обезьяна. Она запустила свою винную лапу в стеклянную банку и ловила там убегавшее от нее яйцо.
Схватив яйцо, она быстро нацелилась в Сашку. Сашка отпрыгнул назад.
В коридоре он чуть не налетел на дядю Сему. Лицо у дяди Семы было красное, нос блестел.
— Племянничек, — позвал дядя Сема, — фу, в суматохе забыл. Я ведь тебе подарочек привез. Убьет меня твоя мать. И будет права, кстати. Сам не знаю, зачем купил. Помрачение ума. Не иначе.
И тут Сашка увидел в руках дяди Семы прекрасную охотничью двустволку. Она чуть блестела двумя воронеными стволами. Сверкала серебряной насечкой.
— А тут еще патронташ и патроны, — с тоской простонал дядя Сема. — Зачем? Зачем купил?.. Скажи на милость?
— Это мне? — вне себя от счастья пролепетал Сашка. — Ой, спасибо, дядя Сема!
Дядя Сема резко прижал ружье к своей груди.
— Осторожно! Оно заряжено! О, боже мой, зачем я его зарядил? Сам не понимаю… Старый идиот… Пока мы его на стену повесим, я тебя прошу, не трогай его, умоляю тебя, слышишь?
Дядя Сема, крепко прижимая ружье к груди, понесся по коридору в папа-мамину комнату.
«Здорово я наврал про ружье, — ликуя, подумал Сашка. — Папку разве уломаешь! А теперь все. Намертво. Подарено, и все тут. Мне какое дело…»
Но тут кто-то сзади налетел на Сашку. Какой-то большой и лохматый шар. Шар развернулся и превратился в медведя.
Сашка прижался к стене, но в это время его по лицу задел чей-то хвост. Сашка невольно ухватился за этот хвост, но, к его ужасу, хвост остался у него в руке. Сашка с отвращением отшвырнул его, но хвост повис на нем, зацепившись за пуговицу его куртки.
Но тут Сашка увидел, что это вовсе не хвост, а рукав маминой кофты. Синий, в белый горошек. А вся мамина кофта, размахивая другим рукавом, скачет мимо него по коридору. Сашка бросился вдогонку за маминой кофтой.
Мамина кофта влетела в комнату и прямо с пола скакнула на шкаф.
Испуганно заговорила люстра стеклянными голосами. На люстре верхом сидела еще одна обезьяна и раскачивала ее, отталкиваясь от потолка длинной босой ногой. В коридоре зазвенел телефон. Сашка схватил трубку. «Может, мама?» — с надеждой подумал он. Но это был папа.
— Приехал? А? — нетерпеливо спросил папа.
— Приехал… — почему-то шепотом ответил Сашка и оглянулся.
— Мм… — затосковал папа. — Ну, дай, дай мне его к телефону.
— А ты скоро домой?
— Не знаю, ничего не знаю. Сижу здесь, вот досада, и жду «Степана». Никто ничего не понимает. Ну давай, давай его…
Сашка передал трубку дяде Семе. Дядя Сема заорал в трубку: «Витька! Речной пират! Сколько лет, сколько зим…»
А Сашка пошел в свою комнату, потому что он услышал из-за двери какое-то странное кряхтенье и ворчанье. И, предчувствуя что-то недоброе, Сашка открыл дверь.
Глава 6
КОНЕЦ «НОВОЙ ГВИНЕИ» И ГИБЕЛЬ ЗЕРКАЛА
Сашка замер. Посреди комнаты сидел большой, очень коричневый медведь.
Он сидел точь-в-точь, как сидят игрушечные мишки на полке в магазине — растопырив все четыре лапы.
Медведь наклонил тяжелую голову набок и что-то жевал. Маленькие глазки хитро поглядели на Сашку.
Медведь глубоко вздохнул, но с удовольствием. Видно, то, что он жевал, казалось ему очень вкусным.
Сашка пригляделся и ахнул. Большое круглое пузо медведя было сплошь усеяно цветами. Из густой шерсти наивно торчали ромашки и колокольчики.
— Мой гербарий!.. — прошипел Сашка. — Я для тебя его собирал, да?
Сашка сделал шаг вперед и сразу же шаг назад. Кто его знает? Может, он еще не очень-то дрессированный, этот медведь, может, еще полудикий.
И тут на полу между расставленными лапами медведя Сашка увидел свой альбом с марками. Вернее, это был уже бывший альбом. Он был весь изуродован и изжеван, смят, изодран в клочья. А тут еще эта зверюга лохматая нисколько не стесняясь, опустила когтистую лапу, выдрала еще одну станицу и преспокойненько запихала ее в свою пасть. Зажмурилась и начала лениво жевать.