Шеф прекрасно знал, что в Редакции есть только один Нимеш. К тому же они были знакомы. Реплика предназначалась Яне.

— Да, тот самый, — подтвердил Ларсон.

Яна изумилась:

— Как это — искупал?

— Сама у него спросишь, — ответил Шеф. — Сейчас, мобилизовав остатки терпения, мы слушаем Ларсона.

Ларсон кивнул.

— Я продолжаю. Собрав всю информацию воедино, я предположил, что затруднение с открытием сейфа было вызвано разницей между давлением воздуха внутри сейфа и давлением воздуха снаружи, то есть в корабле. Зная силу, которую пришлось приложить, чтобы открыть сейф, я вычислил эту разницу. Далее, по разнице в давлении можно легко вычислить объем воздуха, который необходимо удалить из сейфа, чтобы получить исходную разницу в давлении. И этот объем оказался равен объему украденной шкатулки. Вывод: если бы шкатулка попросту исчезла из сейфа, то давление в сейфе упало бы, и дверца сейфа присосалась бы ровно с такой силой, какую потом применил Харриган, чтобы ее открыть. Я ясно излагаю?

— Даже слишком, — хмыкнул Шеф. — Так ты хочешь сказать, что шкатулка растворилась в воздухе?

— Нет, босс, — помотал головою Ларсон. — Я проверил. Если растворить шкатулку в воздухе, то давление практически не изменится.

— Он издевается, — кивнув на Ларсона, сказал Шеф Яне.

— И еще как! — с воодушевлением согласилась она.

Шеф согнул проволочку углом и постучал углом по носу. Ларсон снова переменил ногу.

— Хватит дрыгать ногами, ты не Гуго.

— Так я, собственно, закончил. Выводы делать вам одному, — вставая с кресла, небрежно бросил Ларсон. — Ильинский-то далеко…

— Тогда дайте мне подумать! — рявкнул Шеф. — И сообщи о своем открытии Ильинскому, — добавил он покидавшему кабинет Ларсону.

— Я сообщу, — пообещала Яна и вышла из кабинета.

Через пять минут Шеф приказал ей вернуться.

— Да, Шеф?

— Яна, будь добра, узнай у производителя сейфов, не беспокоит ли их эта кража. Вдруг им помощь какая нужна… Ну ты понимаешь…

— Понимаю, Шеф.

— Ну и молодец. Ступай.

Часом позже Яна доложила:

— О взломе сейфа им ничего не известно. Сказать?

Шеф почесал проволочкой затылок.

— Пока не надо. Я дам команду. Ступай. Ильинскому…

— Да-да, я помню.

— Ну и молодец.

Дважды «молодец» Яна прекрасно понимала, что повторение похвалы не есть ее умножение — занятый Шеф попросту забыл, что уже раз назвал Яну молодцом.

Сообщение от Яны пришло в пять утра, сработав вместо будильника. Даже если в нем нет ничего путного, размышлял я, открывая сообщение, это хорошая идея — встать в пять утра, привести себя в боевой вид и часикам к шести нагрянуть к Мартину с допросом. Терять мне нечего — похоже, Зейдлиц сделает всё, чтобы я сегодня же покинул Терминал.

Ларсоновское «открытие» не имело бы ровно никакого значения, если бы на Терминал не прибыли физики. И если бы эти физики не были связаны с Галактической Полицией, взявшей в свои руки расследование кражи из сейфа. Объединяя все вместе — «открытие», ГП и физиков — Ларсон приходит к выводу, что во-первых мы столкнулись с уникальным физическим явлением (в литературе он не нашел ничего подобного), во-вторых это явление каким-то образом выходит за рамки физики, иначе — к чему полиция? Физическое явление находится на службе у преступного сообщества — вот какой вывод делает Ларсон. Для скептика Ларсона вывод достаточно резкий. Но не будь он скептиком, он бы сказал, что раз возглавляемый Зейдлицем ДАГАР занимается не преступными сообществами, а сапиенсами, то, следовательно, уникальное физическое явление имеет отношение к инопланетянам. В существование инопланетян Ларсон, в отличие от Яны, не верит.

«Есть ли связь между убийством фокусника Мак-Магга и тем, что произошло на „Монблане“?» — Это не я себя спрашиваю, это в один голос спрашивают у меня Шеф, Ларсон и Яна, как будто здесь, на Терминале Хармаса, ответ известен самому последнему роботу.

Хм, робот Макс знал, но забыл…

Галактическая Полиция интересуется сейфами, теоретической физикой и убитыми фокусниками. При этом владелец исчезнувшей шкатулки, господин Сведенов, ее совершенно не интересует. Он миновал Терминал без какой-либо задержки со стороны ГП. Это означает, что на содержимое шкатулки Зейдлицу плевать. Ларсон по этому поводу не высказал никаких догадок.

В общем, Янино послание меня взбодрило.

Накануне я выяснил, что в распоряжение физиков были предоставлены две каюты на третьей палубе. Охраняемые ли? — раздумывал я, прилепляя усы и надевая комбинезон поваренка. Комбинезон оказался велик. Кельнер явно выбирал с запасом. Если у них поварята таких размеров, то много ли еды достается пассажирам?

В шесть утра на третьем уровне Терминала народу было едва ли меньше, чем в шесть вечера. Ничего удивительного — Терминал работает круглосуточно.

«Каша не подгорела?» — спросил меня какой-то пилот. Кажется, он шел завтракать в служебную столовую.

«Кто у вас сегодня дежурит?» — поинтересовался тип, которого я не смог причислить ни к одной службе. «Зейдлиц», — бросил я небрежно и продолжил идти своей дорогой. Удивился тип или нет — я не посмотрел.

Охраны у секции с каютами физиков я не заметил. Но где-то поблизости Зейдлиц установил камеру наблюдения — в этом я был уверен. Я вернулся в кольцевой коридор. Напротив поворота к гостиничным секциям стоял кофейный автомат, который я приметил еще вчера. Два больших пластиковых стакана с черным кофе должны были послужить либо прикрытием, либо оружием, так как кофе жег руки даже сквозь стаканы.