Следующий уступ — теперь уже двадцатиметровый — это собственно сам деловой центр. Увидев его, любой турист сразу поймет — мы тут не только шнырьков разводим. Издали деловой центр выглядит как гигантский бастион, но вблизи ясно видны вполне мирные зеркальные стекла офисов, а под ними — парадные подъезды деловых компаний и банков, витрины дорогих магазинов, переполненные парковки, ну и прочие доказательства бурной деловой жизни. Крыша делового центра — это еще одна терраса, там есть свой двадцатиметровый бетонно-зеркальный уступ, а в нем — свои учреждения. Три-четыре таких террасы и упрешься в трехсот пятидесятиметровый термитник, подобный тому, в котором живу я.

Сравнивать центр Фаон-Полиса со старинным бастионом придумала Татьяна — ведь это она у нас изучала в университете историю. Еще она сказала, что деловой центр Фаон-Полиса похож на пароход, какими они были в веке эдак в двадцатом. Она даже указала масштаб — один деловой центр на двадцать пароходов. Трубы — это, понятное дело, термитники, палубы — террасы, и так далее. Но с чем сравнить ботанический сад под кварцевым куполом, диаметром в полкилометра?

Последний в этом году дождь перестал идти; в преддверии морозов и малоснежных бурь фаонское небо вдруг прояснилось. Ресторан «Рокко Беллс» я нашел на самой нижней террасе, со стороны реки. По поводу него Виттенгер зря кривился — заведение оказалось высшего разряда — по фаонским меркам, конечно. Метрдотель в черной паре, розовой рубашке и фиолетовом галстуке, пронзенном булавкой размером со стрелу Амура, скептически оглядел меня с головы до ног и указал в сторону бара. Профессиональное чутье подсказывало ему, что на отдельный столик я не потяну. Я поправил ему булавку, похвалил костюмчик и только затем объяснил цель своего визита. Метрдотель снова включил профессиональное чутье, но уже с несколько большей разрешающей способностью. Теперь чутье говорило ему, что посыльный чем-то обидел какого-то большого босса, и босс прислал своего охранника разобраться с обидчиком.

— Сию секунду, — вымолвил он, затем подозвал одного из официантов и что-то прошептал ему на ухо. Официант удалился. Через минуту он вернулся в сопровождении директора. Тому я повторил то же, что и метрдотелю за одним исключением: комплимента по поводу костюма он от меня не получил.

Директор вник в мою проблему и сказал, что мне, вероятно, нужен посыльный по имени Джим, и что тот должен явиться с минуту на минуту из очередного разъезда или развоза — как-то так он это назвал.

— Посадочная площадка наверху, — он поднял палец. — Предлагаю воспользоваться лифтом. Флаер у него под номером двенадцать. Вас проводить?

От сопровождения я отказался.

«С минуту на минуту» обернулось получасом.

Микроскопический флаер с номером двенадцать и надписью что-то вроде «Горячая еда у нас для вас всегда» ловко присел возле парапета. Я ожидал увидеть мальчишку, но никак не взрослого мужчину лет пятидесяти. На голове у него красовалась фирменная кепка ресторана.

— Вас зовут Джим? — уточнил я на всякий случай.

— Смотря кто, — ответил он басом.

— Ну, например, Чарльз Корно или Рауль Амирес.

— А это кто такие? — пробасил он удивленно.

Я назвал адрес и напомнил, что не далее как сегодня днем он отвозил туда заказ. Никаких возражений с его стороны не последовало:

— Да, я отвез им обед на две персоны.

— Вы передали заказ кому-нибудь лично?

— Нет, оставил за первой дверью, в таком закутке между дверьми. Внутрь дома меня никогда не пускали.

— Во сколько это было?

— Без десяти час. Время доставки заказа мы всегда точно отмечаем, — отвечал он убежденно.

— И никого поблизости от дома вы не заметили?

— На участке никого не было, — убежденность в его голосе осталась с предыдущего ответа. Он спохватился и добавил: — Вообще-то я по сторонам не глядел. Оставил заказ и полетел к следующему клиенту.

— Корно часто заказывал у вас еду?

— Последний месяц как минимум через день. Мы работаем посменно, через день, поэтому я могу отвечать только за свои дни, — пояснил он.

Облокотившись о парапет, я раздумывал, о чем бы еще его спросить. Надежда узнать от посыльного имя убийцы не оправдалась. Внизу, прямо подо мной, народ прогуливался по прибрежной террасе, глазея на витрины и радуясь последним теплым дням. Но не все прогуливались так просто: господина, быстрым шагом спешащего ко входу в ресторан, я уже сегодня видел. Встречаться с Ньютропом во второй раз никакого желания не было. Я сунул посыльному пару монет и сказал, что тот получит еще, если господин, который сейчас жаждет встречи с ним, ничего не узнает о нашей беседе. Посыльный пообещал, но не слишком уверенно.

На Фаоне — главной планете одноименного галактического Сектора — живет пятьдесят миллионов человек, в большинстве своем — местные уроженцы. Из пятидесяти миллионов сорок приходится на Фаон-Полис с пригородами. Десять миллионов раскиданы по базам, станциям и промышленным поселкам, где люди живут сменами. Сто лет назад в путеводителях писали, что Фаон-Полис раскинулся по берегам озера, но с тех пор город так разросся, что теперь в путеводителях пишут наоборот: озеро находится в центе Фаон-Полиса. Итак: озеро, набережная, бетонная терраса, на ней — мой термитник. В термитнике — двойной жилой блок на самом верхнем этаже, окна выходят на озеро. У окна стол с компьютером, за ним сижу я и читаю новости. На часах 8:30. Вселенские новости я всегда читаю по утрам, поскольку за день своих новостей столько набирается, что вечером дай бог их переварить, где уж тут найти время для вселенских. Утро выдалось спокойное, в первую очередь потому, что Татьяны дома нет — она археолог и уже месяц как пропадает где-то в экспедиции — ищет следы инопланетных сапиенсов, якобы те когда-то заселяли некоторые планеты в нашей части галактики.

Про убийство Чарльза Корно в новостях пока молчали. Зато мне стало известно, что потерпел крушение какой-то корабль с тремястами пассажирами на борту, и что где-то далеко очередная планета взбунтовалась против переселенцев с Земли, и что в Большую Оркусовскую Воронку упала группа туристов с Хармаса…

Новости сплошь были печальные, но это исключительно из-за фильтров. Приемник новостей на моем компьютере снабжен специальным фильтром, который пропускает только плохие новости, поскольку только такие могут пригодиться мне по работе. Заедая плохие новости засохшими тянучками, которые я размачивал обмакивая в кофе, я раздумывал, чтобы такое сделать, чтобы не лететь в Отдел. Например, я мог сказать Шефу, что напал на след убийцы и, пока след не остыл, надо его брать. Но это была бы слишком грубая ложь. За такими размышлениями меня застала Яна.