Раздавшийся рядом голос спас ее.

– Баронесса, я потерял вас.

Это вернулся Мигель Браганский. Проницательностью он не отличался и не заметил волнения молодой девушки, дав ей время прийти в себя. В ту же минуту баронесса Ветцера в окружении друзей подошла к дочери. Как прошел остаток дня? Мария не смогла бы этого припомнить. Машинально она следовала за матерью и сестрой, обменивалась незначительными фразами со знакомыми, отвечала в пустоту, улыбалась без повода.

Только позже, когда скачки близились к концу, а она находилась вдалеке от императорской ложи, она осмелилась бросить туда взгляд. К ее удивлению, принц смотрел в том направлении, где была она, и, казалось, искал кого-то в толпе. Ее внезапно пронзила догадка, что ему хотелось снова увидеть ее. Марию захватила волна радости, она опять покраснела. В этот момент принц наклонился к офицеру в своей ложе и, не спуская с нее глаз, обменялся с ним несколькими словами. Офицер в свою очередь посмотрел в сторону дам Ветцера и что-то ответил на вопрос принца.

Сцена была настолько ясной, что Мария не могла обмануться.

Возвратясь домой, она закрылась у себя, сказалась больной и не пошла обедать. Она хотела побыть одна. Ее душа была полна счастья.

Мария постоянно думала о наследном принце. Она ни разу не встречала мужчины, который бы лучше его годился на роль героя. Рудольф казался ей воплощением всех достоинств, которыми она наделяла, читая и предаваясь мечтам, идеальное существо. Все нередко противоречащие друг другу качества гармонично сочетались в нем; он был красив и умен, храбр и образован, рыцарственен и вдумчив, поистине образец изящества и приветливости. Любя вино, музыку, женщин, он не колеблясь мог провести две недели в лесах, сопровождаемый только егерем. Он прилежно выполнял самую тягостную работу. Наконец, он был первым лицом в государстве после императора. Все эти качества наследника представали в тем более выгодном свете, что он мог бы вести праздную и скандальную жизнь, как поступали многие эрцгерцоги.

Мария создала в своем воображении притягательный образ героя. Где еще можно встретить подобного принца? Посещавшие салон ее матери мужчины не шли ни в какое сравнение с ним! А ведь все они принадлежали к лучшим, самым блестящим кругам венского общества.

Чтобы узнать что-нибудь еще о предмете своей мечты, Мария стала расспрашивать своих знакомых. Как раз в это время Рудольф был предметом особого внимания сплетников. В каждом салоне о нем говорили; не проходило дня, чтобы не рассказывали достоверную или ложную историю на его счет. Из случайно услышанного Мария отбирала лишь то, что украшало человека, ставшего ее идолом. Клевета и низость, казалось, проходили мимо ее ушей. Так нежные корни деревца ищут в благодатной почве лишь те соки, которые способствуют их росту и развитию.

Мария овладела искусством задавать наводящие вопросы, но должна была проявлять крайнюю осторожность, чтобы никто не смог проникнуть в ее тайну. Но что надлежало ей скрывать? Почти ничего. Она бы рассмеялась, если бы кто-нибудь сказал ей, что к ней пришла любовь. Принц-наследник вызывал ее интерес, стал героем ее мечты. Ничем большим. Но как сладко было думать о нем! В приятных мечтах она проводила самые счастливые часы. И не догадывалась, что желание сохранить в тайне казавшиеся ей такими простыми и обычными чувства как раз и доказывало, что они были отнюдь не такими, какими она их себе воображала.

Она хотела знать, куда ездит Рудольф. Увы! Отец без конца посылал его в разные концы империи. Это мог быть Будапешт, где он проводил часть недели. Вернувшись, он тотчас отправлялся в Прагу. Военное дело требовало его присутствия то в Лемберге, то на Буковине. Для него устраивались охоты в Богемии или в Тироле. Невозможно было уследить за его перемещениями. Иногда становилось известно, что он уезжает из Вены, а о его предшествующем возвращении никто не знал. Случалось, что его поездки держались в секрете даже от близких. В один прекрасный день газеты сообщали, что Его Высочество вернулся в Вену после короткого отсутствия, о котором никто не подозревал.

Из добытой информации Мария старалась извлечь конкретную пользу. Если она узнает, что принц будет в Вене, значит, она попытается увидеть его на скачках, на прогулке в Пратере или в театре. Когда он жил в Хофбурге, она чаще выезжала в свет. Сколько хитрости требовалось ей, чтобы узнать от всех своих дядей или Мигеля Браганского, в какие часы вероятнее всего встретить его в Пратере! Спокойную баронессу Ветцера удивляло, что Марии не сиделось на месте: то каждый день требовалось ездить в парк, то два-три раза в неделю в Оперу. Но повсеместный успех, которым пользовалась Мария, был приятен материнскому сердцу.

Иногда Мария посмеивалась сама над собой, когда замечала, до какой степени она поглощена Рудольфом. В газетах читала вначале все, что касалось императорской семьи. Она ненавидела выезды императорского двора в Будапешт, которые иногда больше чем на неделю увозили из Вены Рудольфа вместе с женой. Жена Рудольфа! Принцесса не нравилась ей. Как и все в Вене, она знала о неудачном браке принца. Кто был виноват? Конечно, Стефании, эта полнотелая бельгийка, некрасивая и неуклюжая. Ей выпало неслыханное счастье стать женой самого обворожительного мужчины империи, и она не сумела сделать его счастливым! Мария воображала себя на месте нее. Как бы она заботилась о нем, какой нежностью окружила бы его! Если ночью ей случалось вспомнить о принце, сон бежал прочь. Рудольф (только так она называла его) был рядом, она говорила с ним, ласкала его…

Однажды в Опере, беседуя с матерью и друзьями в фойе, она увидела прямо перед собой принца и принцессу. Дамы едва успели выстроиться в ряд. Рудольф прошел вблизи, чуть не коснувшись Марии. Отвечая на вопрос жены, он отвернулся и не обратил внимания на Марию. Но не приметил ли он ее еще издали? Позднее она стала размышлять над этим. Но в тот момент при неожиданной встрече с этой парой сердце ее болезненно сжалось. О семейной жизни Рудольфа она наслушалась всяких подробностей, но вместе с женой никогда его не видела. Теперь то, что казалось несущественным, обрело конкретную реальность. Ситуация предстала в ином… тягостном свете.