Такие картины они видели всю прошедшую неделю, и опустошения, производимые противником на его собственной земле, уже не ограничивались сожжением полей и складов, как поначалу, — теперь страдали уже простые жители Меары, лишаясь своих домов. Каждый день отряд Келсона видел уничтоженные деревни и городки, видел несчастных беженцев — простых крестьян и горожан, потерявших все из-за войны; им предстояло заново начинать жизнь после ухода солдат, и их вовсе не интересовало, кто именно будет сидеть на королевском троне, если им и их детям придется из-за этого жить под открытым небом и голодать.

Келсон чувствовал на себе взгляды выживших горожан, когда он, Морган и небольшой эскорт въехали в очередной город; Джэтем скакал впереди с ярким знаменем Халдейна. Отряд копьеносцев промчался в авангарде, чтобы расчистить путь и разогнать тех, кто вздумает оказать сопротивление, и горожане начали понемногу выглядывать из-за дверей и из окон. Какой-то старик плюнул при виде отряда, а женщина с глубоко запавшими глазами, державшая у груди младенца, немигающим взглядом уставилась на Келсона из-за перекосившейся двери маленького обгоревшего коттеджа.

Ощутив укол боли в сердце, Келсон опустил глаза, стыдясь своего воинского звания, желая, чтобы исчезла необходимость в войнах, и всегда царил мир.

— Это, пожалуй, наихудшая сторона войны, — пробормотал он, обращаясь к Моргану, когда они направляли своих огромных коней вдоль вымощенной булыжником улицы. — Почему из-за безрассудства господ всегда страдают простые люди?

— Таков мрачный, но неизбежный результат войны, милорд, — ответил Морган. — Если бы мы впали в такое же отчаяние, в какое начинают впадать меарцы, мы бы…

Внезапно он замолчал и привстал на стременах, вглядываясь вперед.

— В чем дело? — спросил Келсон, глядя в ту же сторону.

В конце улицы два десятка верховых копьеносцев остановились у лестницы, ведущей ко входу скромной, но величественной церкви; от здания влево отходила крытая аркада, окружавшая двор. Стены в нескольких местах были проломлены, кованые решетчатые ворота сорваны с петель, а над монастырем позади церкви лениво курился дым.

— Мне это не нравится, — пробормотал Морган, когда увидел нескольких явно возбужденных копьеносцев, вышедших из боковой двери церкви.

Они с Келсоном мгновенно бросили коней вперед и помчались, обогнув с двух сторон эскорт Джэтема со знаменем. Солдаты у церкви к моменту их приближения уже отчасти взяли себя в руки, но тем не менее лица копьеносцев были мрачными и напряженными. Один из самых молодых воинов присел на корточки и опустил голову к коленям, близкий к обмороку, а офицер отряда молча смотрел на остановившегося рядом Моргана, и на его бледном лице была написана ярость. Морган спешился, следя за приближавшимся к нему позеленевшим Коналом, за которым, спотыкаясь, брели Роджер и молодой граф Дженас, выглядевший так, словно он готов убить всякого, кто рискнет перейти ему дорогу.

— Что случилось? — резко спросил Морган, отворачиваясь от своего коня и снимая шлем.

Капитан копьеносцев покачал головой, передавая поводья коня Моргана одному из солдат, а сам беря повод коня Келсона, как только король также спешился.

— Нечто такое, чем этот подлец Трурилл очень бы гордился, я полагаю, ваша светлость. Это монастырь… или был монастырь. Что еще можно сказать?

— Откуда тебе знать, что это Трурилл? — спросил Келсон, также снимая шлем и шапку. По его тону и по тому, как небрежно король взял шлем подмышку, Морган догадался, что суть происшедшего, понятная более испытанным в боях воинам, еще не дошла полностью до семнадцатилетнего короля. Что Келсон еще не до конца осознал, что происходит с Роджером, — хотя вид молодого графа мог бы дать королю полный ответ на все его вопросы.

— О, это Трурилл, точно, сир, — сказал граф Роджер, и Морган ощутил всю ненависть, вложенную графом в звук этого имени. — Сестры не разбираются в гербах, но один из монахов описал… Конал, черт тебя побери, если хочешь блевать, сделай это где-нибудь в другом месте! — рявкнул он, неожиданно хватая принца за руку повыше локтя и как следует встряхивая его. — Такое случается!

— Какое… случается? — резко спросил Келсон, не желая верить в то, что лишь теперь начал понимать. — Ты хочешь сказать…

— Келсон, они… они изнасиловали сестер! — выдохнул Конал, слишком потрясенный, чтобы обратить внимание на ту вольность, с какой Роджер обошелся с его царственной персоной. — Они… они даже убили нескольких! И они о… осквернили церковь! Они…

— Они имели монахинь в боковых приделах… и мочились на алтарь, сир! — грубо рявкнул Роджер, пылая яростью. — Извините, я не слишком красиво выразился, но в этом деле слишком мало красоты! Как и в людях, которые это сделали. Если вы никогда прежде не видывали такого — ну, может быть, теперь самое время вам узнать, что за скотина этот Брайс Трурилл!