Скорее бы он наступил, этот закат… Но чем больше мечтаешь, тем горше разочарование, когда мечты не сбываются.

— Мне лучше остаться на палубе, — твердо проговорила она. — Я не хочу пропустить охоту — это может обидеть Губернатора. Но насчет жилета вы правы.

Кларик открыл металлический ящик и извлек оттуда ярко-оранжевый спасательный жилет. Судя по многочисленным пятнам и потекам, лучшие времена этого антиквариата прошли еще до Завоевания. Кэтлин подняла руки — жилет надевался через голову — и погрузилась в волны восхитительного аромата старого пластика и тухлой рыбы.

Кэтлин едва успела застегнуть пряжки, когда Джон Боучеп — один из проводников, стоявших около гарпунной пушки, — закричал:

— Вон там! Вон там! Лево руля! Лево руля!

Он вопил и вопил, как заведенный, подпрыгивая на месте и не отрываясь глядя в свой старенький бинокль.

Кэтлин украдкой поглядела туда, куда он указывал. Среди волн, среди концентрических кругов и ряби двигалось что-то округлое и блестящее — или ей только показалось? Эйлле пересек палубу и оказался рядом с индейцами. В уверенных движениях Субкоменданта было что-то от крупной дикой кошки, и качка, похоже, совершенно ему не мешала. Откуда-то, словно по волшебству, появились несколько джао, подчиненных Оппака, и принялись расчехлять гарпун. Губернатор наблюдал за ними, и его тело замерло в ожидании.

На палубе показалась мокрая Банле — сейчас она сильнее, чем обычно, напоминала тюленя. Кэтлин вздохнула. Если охранница и забыла о ней, то ненадолго.

— Нам придется подойти ближе, — Кларик помрачнел. — Гораздо ближе.

«Но из этого, скорее всего, ничего не выйдет». Слабая, но надежда. В конце концов, зачем киту плавать кругами и ждать, пока его загарпунят, когда он может просто нырнуть под воду и скрыться? Они считаются почти разумными…

Повинуясь рулю, «Сансумару» повернул налево, и огромная волна обрушилась на нос траулера, окатив всех присутствующих с головы до ног. Оглушенная и ослепленная, Кэтлин пыталась протереть глаза, когда Кларик оттащил ее от перил.

— Спускайтесь вниз! — прокричал он, перекрывая свист ветра. — Вам действительно не стоит на это смотреть!

— Если я не увижу все своими глазами, — она бросила взгляд в сторону Губернатора, — кто расскажет, как все было на самом деле?

Оппак жестом подозвал Эйлле. Его поза — «триумф-и-ожидание-победы» — была весьма красноречива.

— Но вы не единственный человек на борту! — возразил генерал.

— Им просто плевать. Всем, кроме меня.

— Ну, положим, мне не плевать. Клянусь честью, этого достаточно.

Он вновь повернул голову и посмотрел на волны. Взгляд его серых глаз был твердым как сталь. Он просто выполняет приказ, поняла Кэтлин. Как и все остальные.

Два фонтана брызг и пены выросли над водой — в пятистах ярдах от носа корабля, но не прямо по курсу, а чуть левее. Один из индейцев что-то прокричал, джао начали готовить гарпун. Завыли гидравлические усилители, вспыхнули изумрудные огоньки индикаторов…

Это и в самом деле произойдет. Кэтлин почувствовала, как колотится сердце.

Один из кораблей сопровождения спикировал и, промчавшись над траулером, вновь скрылся в облаках. Заглядевшись на разведчик, Кэтлин пропустила волну, которая накрыла ее с головой, закашлялась, от соленых брызг щипало глаза. Оппак склонился над гарпуном и посмотрел в прицел.

Кэтлин прикусила зубами сустав пальца. Нет, так нельзя. «Выдержка-и-смирение». Удивительно, но эта поза как будто наполнила ее тело состоянием, которое выражала. Поза моей жизни, подумала Кэтлин. То, чего от меня требуют прежде всего.

И тут кит показался на поверхности. Он был больше, чем она ожидала. Серый, величественный и свободный — символ всего, что Земля потеряла за эти годы по вине джао. Прости меня, мысленно сказала ему Кэтлин. Тебя тоже усмирят. Как и всех нас. Но когда-нибудь…

Раздался выстрел. Гарпун еще летел, когда джао начали снова заряжать пушку. В этот момент кит начал уходить под воду, выпустив фонтан футов двадцать высотой. Трос, намотанный на огромную бобину, дрогнул, натянулся и с гудением стал разматываться. Кэтлин прищурилась, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь сквозь пелену брызг и дождя. Может быть, киту удалось уйти?

Трос натягивался все сильнее, траулер кренился. Море окрашивалось в алый цвет, словно из невидимого разрыва облаков пролился свет заходящего солнца. Второй гарпун был уже заряжен, беспощадный и неотвратимый. Оппак снова склонился к прицелу… и вдруг выпрямился и обернулся к Кэтлин — словно за много часов впервые вспомнил о ее существовании. В глазах губернатора полыхали зеленые зарницы. Поза изменилась. Что это было? «Ярость-и-наслаждение»? Может быть. Такой позы Кэтлин еще никогда не видела.