Но остаётся шорох о том, что мы «гнали» Пастернака. С другой стороны, Миша из Усть-Кута ласково прошелестел: «Автор статьи – пигмей и графоман без читателей. Насаждают его и Проханова, а Пастернака и Мандельштама просто читают». Не спорю, читают. Не отрицаю, я рядом с Мишей – гимпей и фрагоман, но кто нас с Прохановым насаждает? Да Александр сам что хочет, то и насаждает на русской земле - газету, свои романы, Бондаренку, мистику, даже холм воздвиг, которому стоять тысячу лет. Он может кое-кого и на кол насадить. И насаживал – депутата-мгимошника Мудянского, пустозвона-банкрота Немцова, давно спятившего Жириновского, какого-то американиста Злобина… А меня лично всегда именно злобно гнали, вышибали, выставляли, вытуривали отовсюду, куда мне, ловкачу, удавалось пролезть: из либерально-еврейской «Литгазеты» и из патриотически-русской «Молодой гвардии», из опять же интернционально-еврейской «Дружбы народов» и из русофильского «Патриота»… И есть свидетели: А.Рекемчук, В. Оскоцкий, М. Земсков… А тов. Зюганов, объявив мои статьи «факелами борьбы», удостоив меня звания лауреата «Советской России» и «Правды», после этого подписал секретный протокол с тов. Чикиным, потом с тов. Шурчановым о запрете печатать меня, старого большевика, в этих большевистских газетах. Видно, уж очень не понравился ему мой совет не выставляться больше в президенты. Сколько можно!.. Впрочем, допускаю, что причина может быть ещё и в том, что в КПРФ теперь стали принимать таких, как кинорежиссёр Владимир Бортко, лютый антисоветчик. Об этом я приводил факты в статье «Наконец-то!», напечатанной в «Завтра». А совсем недавно, уже получив партбилетом с профилем Ленина на обложке, этот зюгокоммунист заявил: «Самый ненавистный человек для меня – Ленин! Он исказил Маркса и поголовно расстреливал население, в том числе - двух моих дедушек» (Экономическая газета, №34-35’07). Правда, до сих пор живы четыре бабушки: две по матери и отцу и две по отчиму, коим был знаменитый драматург Александр Корнейчук, но это не смягчает гнев зюгокоммуниста. Не удивлюсь, если Бортко станет членом Президиума ЦК. Ну, как такому новобранцу коммунизма читать мои статьи в «Правде» и «Советской России» в защиту Ленина! Вот Зюганов и очищает для него атмосферу и создаёт климАт… А сколько то крутого кипятка, то кипящей смолы вылил на меня в своих газетах Владимир Бондаренко руками Николая Котенко, Бориса Славина, Куняева (раза два или три), кажется, ещё и Байгушева…Да и сам он и корежил мои статьи, оберегая Солженицына, и швырял меня с корабля современности в надлежащую волну. Как я выжил, сам не знаю, но совершенно облысел и утратил потенцию. А ещё в порядке гонений хотели у меня даже Шолоховскую премию отнять и передать Ване Савельеву, магистру государственного управления, но уж тут я упёрся… А вы говорите – насаждают! Я, конечно, не стал бы всё это вспоминать, если бы не такой напор с дубинкой в виде строки Лермонтова: «Вы гнали, а вас насаждают!»

Шандор рисует мою участь ещё ужасней: «Дети Арбата, как свора собак, кинулись на автора…Им пора бы освидетельствоваться». Ну, освидетельствование действительно полезно, однако опять отчасти не соглашусь. Нет, дорогой друг, это не собаки, а милые пушистые кошечки. Послушайте, как ласково мурлычет, например, Е.Л.: «Г-н Бушин пушит поэтов-инородцев. Плоско. Производит впечатление лекции от общества «Знание» в отделении милиции». Я не знаю, как читались такие лекции, но у ЕЛ, надо полагать, здесь большой опыт – то ли самого лектора, то ли начальника отделения. И вот – приятно вспомнить, сравнить...

Далее киска Е.Л. усмотрела у меня желание «соорудить пулеметную вышку и строчить, строчить, строчить по герштейнам». Ах, киска, как плоско! Эмма Григорьевна Герштейн, моя соседка по дому, давно умерла. А когда была так стара и беспомощна, что иногда сваливалась с постели, то её молодая наперсница прибегала за мной и мы вдвоём водружали старушку на место. Вот тогда послушать бы ей вас, Е.Л…

А al-kazilo видится уж вовсе кошмарная ситуация: А как «Молодец, Бушин! Расшевелил змеиное болото!» Где он змей увидел? Это совершенно безвредные ящерки, иногда попадаются медицинские пиявочки. А ящерице прищеми хвост, она без хвоста убежит. Вот одна из них по имени Кол. В связи с моей предыдущей статьей она пропищала: «Безграмотный набор слов!.. Писарь! Доносчик! Антисемит!» Я её прищемил, убежала без хвоста. А на другой день даже принесла извинения, бесхвостая. Но тут же: «В.С., а правда, что еще в Литинституте Бакланов назвал вас фашистом, а вы тотчас написали на него донос?» Ведь если я ему не отвечу, у него разовьётся язва двенадцатиперстной кишки. Так вот, успокойтесь, Кол, - отвечаю: правда. А как иначе мог назвать меня будущий идейно-финансовый друг Джеймса Сороса, который отмусолил для подыхавшего от приступа антисоветчины баклановского журнала «Знамя» и его друзей четыре миллиона долларов? Поскольку сам Бакланов рассказывал об этой институтской истории неоднократно, каждый раз изображая свою роль все более героической и страдательной, то и мне приходилось отвечать. Последний раз – а газете «Дуэль» №№17 и 18-19 за этот год. Читайте WWW.DUEL.RU ! Но прежде вообразите себе такую картину. Ваш сосед наложил у вашей двери кучу. Вы, не желая связываться с такой личностью, идёте в домоуправление или даже в милицию и просите призвать негодяя к порядку. Это, дорогой, не донос, а защита прав человека. Но даже к защите я тогда не прибег, ибо Бакланов примчался ко мне домой со своими извинениями. Но лет через сорок после этого снова принялся изображать себя бесстрашным антифашистом. Словом, читайте «Дуэль».

Впрочем, Кол ведь и без этого много знает обо мне, например: «Проза и поэзия Бушина – ничтожны, критические статьи – бред!» Это после извинения-то, как Бакланов… И вот сейчас: «Мандельштама читают. А кто будет читать Бушина?» Ты же, несчастный, и читаешь – даже стихи, хотя я их редко печатаю. Читаешь и будешь читать. Да не просто, а штудировать и каждый раз ещё и отзывы направлять в Интернет. Пусть безграмотный набор слов, а оторваться нет сил! Неразрешимая загадка: если все мои писания столь отвратительны, то чем объяснить такой маниакальный интерес ко всем жанрам, в которых я работаю? Как не жалко времени, отпущенного Богом? Когда мне попадаются, например, стихи Белобокина или сочинения Гайбушева, я их просто тихо откладываю в сторону, потом выбрасываю. И так поступают все разумные люди, ценящие время, отпущенное на перелёт из тьмы во тьму.

Много поучительного, душеполезного и в других откликах на статью. Так, божья коровка по прозвищу Andrei К шепчет: «Очень жаль г-на Бушина, которому так хочется простоты и ясности в поэзии и для которого Горький и Твардовский – «классики».

Ну, классики – понятие условное. Но как бы то ни было, а Горький – самый знаменитый писатель мировой литературы ХХ века и вместе с Есениным и Шолоховым самое яркое свидетельство глубинной талантливости русского народа. Верно и то, что хочу простоты, вернее, ясности. Так ведь этого хотели и Горький, и Пастернак, я цитировал их на сей счёт, перечитайте. Могу добавить:

Во всем мне хочется дойти

До самой сути –

В работе, в поисках пути,

В сердечной смути…

Суть это и есть ясность. И смута поэта не устраивала.

А Твардовский писал:

Вот стихи, а всё понятно,

Всё на русском языке…

Так что, пожалейте и этих троих в своём безразмерном милосердии.

«Видимо, следующий на очереди – Бродский»,- пророчит Я. Увы, пророчество несколько запоздало. В изначальном тексте моей статьи о Бродском упоминалось. Ему кто-то сказал: «Какая трагедия – распад Советского Союза!» Он ответил: «Но язык-то остался. А это главное». Раньше довелось мне выразить негодование по поводу его стишка «На смерть Жукова», где он и маршала, и всех погибших солдат Великой Отечественной войны поместил в «адскую область», - факт, достойный Веллера, граммофона у микрофона.

А вообще-то о Бродском уж столько написано. Причём самыми разными авторами! Еще при жизни поэта совсем нелюбезный мне Василий Аксёнов в «Литературной газете» изобразил его «средняковским писателем», даже «мифической посредственностью», но ловким литературным дельцом, который при помощи «комбинации знакомств и дружб шел от одной премии к другой - к высшему лауреатству»(ЛГ, 27.Х1.91). Это было жестоко. Но несколько позже Эдуард Лимонов, тоже не друг мой, писал о нём в «Завтра» ещё свирепей: «Поэт-бухгалтер»… «Бюрократ в поэзии…Как и Солженицын, это ещё одна Большая Берта русской литературы… Его стихи предназначены для того, чтобы по ним защищали диссертации…. Бродский получит премию имени изобретателя динамита» («Октябрь». 2000). И точно, получил.

После этого С.Рассадин пишет эпохальный труд «Русская литература от Фонвизина до Бродского». А Самуил Лурье – «Бродский и Бог». Как говорил Маяковский: «Куда деваться от этого лурья!» И от веллерья тоже.

Но всех превзошел, разумеется, Владимир Бондаренко, в своей газете «День» объявивший Бродского великом русским поэтом. Критику известны его написанные в США «ернические стихи о России, желание уйти из русской литературы в американскую, выпады против христианства», но православный критик уверяет: «поэта уговорили(!) забыть ради вхождения в американскую литературу» о его родине и ранних патриотических стихах (День №12’03).