Смущенный Теобольд, сжав кулаки, покосился на Романову, но тут же нашелся:

— Как и подобает крупнейшей компании такого миролюбивого, нейтрального сектора, как Лик-сор, «Теобольд Интерстеллар» ведет дела со всеми платежеспособными заказчиками.

— Разумеется, дорогой Теобольд, — осклабился Валентин. — Ну а вы, мой злосчастный имперский друг, — готовы вы потерпеть от меня очередное поражение?

— Очередное, Валентин? — спросил вдруг слева знакомый женский голос. — Я что-то не припомню, чтобы хоть раз его побеждали.

— Марго, — выдохнул ошеломленный Брим. Валентин обернулся к той, что так неожиданно атаковала его.

— А-а, принцесса Ла-Карн, — процедил он. — Спешите стать на защиту своего былого возлюбленного? — Он взглянул на свои наманикюренные ногти. — Но Брим сам признает, что старый «Свирепый» после боя отправили в утиль. Неудивительно, что этого деятеля выгнали из Флота.

— «Свирепый» погиб заодно со всеми тремя вашими кораблями, Валентин, — спокойно заметил Брим. — Или вы об этом позабыли?

— Я ничего не забыл. Но вы с очаровательной принцессой должны помнить, что своим спасением вы обязаны вовремя подоспевшему крейсеру ее кузена. — Валентин напоследок затянулся своей сигаретой и затушил ее в струях едкого дыма. — Если бы не Онрад, вы, мой отважный имперский пилот, превратились бы в рой элементарных частиц, летящих по Вселенной.

— Я в-видела запись боя, сделанную из орудийной к-камеры, — заявила Марго. — Вилф расколотил ваши к-корабли задолго до прибытия Онрада, б-без всякой помощи.

Брим, отвлекшись от перебранки с Валентином, заметил вдруг, что принцесса придерживается рукой за стойку и глаза у нее мутные, как у пьяной. Анна Романова, взиравшая на нее чуть ли не с ужасом, посмотрела на Брима, но тут к ним подошел Ла-Карн и хлопнул Валентина по спине.

Барон был в штатском костюме, который затмевал даже теобольдовский. Роскошная красно-зелено-белая лента пересекала его грудь.

— Кирш, старина, — воскликнул он, — я вижу, моя пьяная супруга тебя уже отыскала. — Он засмеялся, фамильярно обнимая Гренер за талию и кивая Теобольду. Румянец на его лице говорил о немалом количестве выпитого. Барон посмотрел на Брима, и его брови полезли вверх. — Ах, так мы присутствуем при воссоединении? Мне следовало догадаться, что Марго первым делом разыщет вас. Но на сей раз вы будете разочарованы, Брим, — с грязным смешком заметил он. — С тех пор как она пристрастилась к зелью, в постели от нее толку чуть.

Брим невольно взглянул на Романову, которая наблюдала за ним с явным испугом. Она тут же отвела взгляд, крайне сконфуженная, и, не поворачивая головы, шепнула что-то Теобольду. Тот пробормотал что-то насчет трудного завтрашнего дня, и они с Анной ушли. Брим испытал мимолетное сожаление, но вид Марго, чуть ли не повисшей на стойке, сразу прогнал из головы все прочие мысли. Он мигом оказался рядом с ней.

— Марго, что с тобой? Чем я могу тебе помочь?

— Ничем, — со слезами на глазах прошептала она. — Я не п-пьяна — это тайм-трава, Вилф, зелье. Я способна убить ради нее.

Стиснув зубы в приступе отчаяния, Брим взял ее за руку:

— Нет, Марго, не говори так. Клянусь Вселенной, я избавлю тебя от этого.

— Нет! — со страхом вскричала она, вырвав у него руку. — Я не хочу от этого избавляться! Я лгала тебе тогда, в посольстве, — созналась она, закрыв глаза. — Дело не в Редьярде, а в этой треклятой п-привычке. О Вселенная, — простонала она, едва удерживаясь на ногах, — не смотри, какая я стала, Вилф. Помни меня такой, какой я была прежде. — И она залилась слезами.

Брим снова потянулся к ней, но его отпихнула в сторону крепкая мускулистая матрона, которую он видел в прошлом году. Ловко обхватив Марго за талию, она придала ей вертикальное положение и повела ее к выходу, где ждал с накидкой офицер торондской армии в черной форме. Ошеломленный карескриец услышал злобный смех Ла-Карна.

— В чем дело, Брим? Неужели она правда так изменилась? Она больше не нравится тебе? — Барон выхлебал бокал вина, который поставил перед ним Валентин. — Даже и попробовать не хочешь?

Брим приподнялся со стула, но Валентин заступил ему дорогу:

— Еще шаг, Брим, и я велю вас вывести.

— Попробуй, — прорычал Брим, сжав кулаки.

— Я лично тебя и пальцем не трону, карескриец, — засмеялся Валентин. — За меня это сделают другие. — Он кивнул на шестерых молодцов в штатском, светловолосых и голубоглазых, которые внезапно возникли из толпы. Брим сощурился.

— Я сделаю вас обоих раньше, чем они до меня доберутся, хабталль, — сказал он, использовав самое оскорбительное из фертрюхтских ругательств, какое знал, и двинулся, слепой от ярости, на провоста.