— Тебе не нравится?

— Я этого не сказала. Просто мой «Дауд Энтерпрайз» уходит в полдень, и если ты думаешь о том же, что и я, лучше нам начать прямо сейчас. Я ведь больше месяца тебя не увижу.

Ближе к вечеру Брим стоял под пасмурным небом на почти опустевшем поле гипердрома и смотрел, как последние поддоны с диагностическим оборудованием грузят в белый служебный фургон. Позади него — там, где не далее как прошлой ночью, когда его венчали лаврами победителя, ликовали толпы народа — ветер свистал среди покинутых ангаров и трибун и пустые фалы флагштоков щелкали о голые металлические шесты. Смятые стаканчики из-под кф'кесса катались по бетону, серые валы на озере Мерсин шли унылой чередой, точно ряды солдат в линялой форме. Брим включил обогрев в своем плаще — авалонские весны бывают холодными.

У дальнего берега грозный крейсер «Горн-Хофф» гордо пенил воду, следуя по ветру на старт. Волны расступались перед ним в облаках брызг. Над его КА'ППА-антенной развевался новый флаг Торонда, черный с красным. Брим смотрел на него хмуро, со смешанными чувствами. Марго Эффервик Ла-Карн там, на борту, находится в двойном плену: и своего пагубного пристрастия, и мощных корабельных разлагателей. «Горн-Хофф» развернулся боком к шторму и снова стал носом к стихии. Страсть Брима к прекрасной блондинке прошла, но он не мог до конца освободиться от крепких эмоциональных уз, которые их связывали.

Крейсер чуть замешкался, словно собираясь с силами перед дальним перелетом, потом оперся на корму, и мощная струя пара ударила оттуда в небо. Рев могучих гравигенераторов прокатился в воздухе, и скалы вокруг гипердрома отозвались эхом.

Брим скрипнул зубами в наплыве чувств, которые были сильнее его. Да, он любит Анну Романову с теплом и преданностью, не перестающим его удивлять. Она — его единственная реальность среди циничной, враждебной Вселенной. Но в глубине души остается нетронутой другая струна — его чувство к Марго Эффервик. Это раздвоение не мучает его — обе реальности просто существуют бок о бок, и он понял теперь, что вполне способен жить с этим… А что ему остается?

«Горн-Хофф» начал набирать скорость, и Брим приготовился выдержать острый приступ меланхолии. Над галактикой снова собираются военные тучи, и на этот раз Марго — по ту сторону. Может быть, он никогда больше ее не увидит. Что делать — по сравнению с силами, которые накапливаются во Вселенной, его чувства мало что значат. Теперь, когда Торонд перешел в руки Негрола Трианского, Империя лишилась половины своего кристаллического сырья — да и другая половина, флюваннская, тоже висит на волоске.

Крейсер разгонялся все сильнее, разбрасывая каскады брызг в обе стороны и сотрясая воздух громом своих генераторов. Когда он ушел далеко по озеру, брызги улетели, под днищем сверкнул свет, и корабль стал подниматься в небо. Несколько мгновений казалось, что он стоит в воздухе неподвижно, но на высоте примерно тысячи иралов крейсер резко накренился влево и ушел в облака. Его рокот отражался от утесов еще около цикла, а после растаял в холодном, леденящем душу ветре…

Брим нашел КА'ППАграмму у себя на столе, только что благополучно посадив тяжелый крейсер, у которого работала всего половина гравигенераторов, да и те на одной стороне. Голубой с золотом конверт с пометкой «лично» сразу бросился ему в глаза, и Брим вскрыл его в первую очередь.

Капитан «Звездного Огня»!

Сначала Бриму показалось, что это розыгрыш, хотя письмо и было написано подобающе казенным языком. Точно такие же послания из отдела кадров он получал и раньше. Все они пишут так, чтобы мог понять даже самый отсталый из гуманоидов.

Но настоящее ли оно? Брим мучился до самого вечера, а после пошел в узел связи и отбил в отдел кадров следующую КА'ППАграмму:

Не прошло и метацикла, как он получил второй голубой с золотом конверт. Вскрыв его дрожащими руками, Брим извлек желтый пластиковый бланк и прочел: