Алиса шла очень медленно, уставившись себе под ноги, и не замечала, что по тихому переулку в нескольких метрах от нее медленно едет черная «Волга». Переулок уперся в широкий шумный проспект. «Волга» притормозила, преграждая ей путь.

— Алиса Юрьевна, сядьте, пожалуйста, в машину. Серый молчун смотрел на нее своими тусклыми глазами и держал открытой заднюю дверцу. Впереди был тупой затылок безмолвного шофера. Ей захотелось рвануть вперед, через проспект, заорать «Помогите!», но она застыла как вкопанная.

— Мне надо с вами поговорить, Алиса Юрьевна. Садитесь.

— Зачем? — Она попятилась назад, чувствуя жуткую, тошнотворную слабость.

Дрожали коленки, кружилась голова. Одно дело — читать самиздат, слушать Галича, браво рассказывать анекдоты про КГБ в институтской курилке, и совсем другое, когда возле тебя останавливается черная «Волга».

— Чего вы так испугались? Мы просто подвезем вас домой и побеседуем по дороге.

Серый говорил вполне миролюбиво, правда, это плохо у него получалось. С таким лицом, с такими глазами хоть романсы пой, все равно останешься чудовищем.

«Будь что будет, — подумала Алиса, — если уж они взялись за меня, теперь не отвяжутся. Ведь не в застенки Лубянки меня повезут…»

— Вы представьтесь хотя бы, — бодро сказала она, — удостоверение покажите!

— Пожалуйста, — он сунул ей в лицо красную книжечку.

«Комитет государственной безопасности. Харитонов Валерий Павлович… Майор…» — прочитала Алиса.

— Алиса Юрьевна, вам был неприятен сегодняшний разговор у проректора? тихо спросил Харитонов, когда «Волга» тронулась.

— А вам он понравился? — Она вытащила из сумки сигареты и закурила, пытаясь унять нервную дрожь.

— Вы, надеюсь, понимаете, что разговор на партбюро будет еще неприятней, продолжал Харитонов, проигнорировав ее реплику, — а потом комитет комсомола. А дальше — отчисление из института. Вы хотите этого?

— Мечтаю! — фыркнула Алиса.

— Не надо иронизировать. Вы этого не хотите и боитесь. Но все зависит от вас.

— Ничего от меня не зависит. Ничего. Если вы добиваетесь, чтобы я стучала, так лучше сразу остановите машину. Пусть меня вышибут из института. Разумеется, я боюсь этого, но не настолько, чтобы стучать. Вы не по адресу обратились, товарищ майор. Или мне следует называть вас «гражданин начальник»?

— Перестаньте, — поморщился Харитонов, — охотно верю, что вы девушка мужественная, справитесь, переживете все грядущие неприятности. И будете чувствовать себя героиней. Это вас утешит отчасти, на некоторое время. В конце концов, высшее образование не главное, в нашей стране безработицы нет.

— Простите, можно короче? Я вам сказала, стучать не буду. Ничего подписывать не буду.

— Не надо меня торопить, Алиса Юрьевна. Я прежде всего хочу, чтобы вы ясно представляли ситуацию.

— Какую ситуацию? Да, я спала с иностранцем. Ну и что? В Москве и во всех больших городах полно иностранцев. А люди, как известно, делятся на мужчин и женщин, независимо от гражданства и национальности. Между мужчинами и женщинами иногда случается, что они спят друг с другом. Ни в одном уголовном законодательстве не сказано, что интимные отношения с гражданином другой страны преследуются по закону.

— А кто вам сказал, что вы подвергаетесь уголовному преследованию? Вас пока только судит общественность, речь идет о вашем моральном облике. Хотя у нас есть возможность привлечь вас и к уголовной ответственности за нанесение телесных повреждений. Кубинский студент был жестоко избит, он вовсе не поскользнулся. Имеются свидетели, есть его показания.

— Ну вы же взрослый человек! — усмехнулась Алиса. — Это смешно. Он выше меня на голову и тяжелее в два раза.

— Такая хрупкая девушка, как вы, может быть очень сильной. Допустим, вы его не били. Тогда кто?

— О господи! Да никто его не бил.

— Алиса Юрьевна, — он тяжело вздохнул и тоже закурил, — вы любите своего отца?

— При чем здесь мой отец?

— Он болен и вряд ли выдержит судебный процесс, а тем более — зону. Пожилой, спившийся человек, больное сердце…

— Какой процесс?! Какая зона?

— Тише, не надо так кричать, — поморщился майор, — против вашего отца может быть возбуждено уголовное дело. Он оперировал в нетрезвом состоянии, тем самым подвергая опасности здоровье и жизнь своих пациентов. Больные умирали у него на столе либо после неудачных операций.

— Не все зависит от хирурга. Даже у самых лучших, у самых опытных случаются неудачи, есть безнадежные больные. Отец никогда не оперировал пьяным.

— При желании можно доказать обратное.

— Он никогда не оперировал пьяным! Никогда!

— Не нервничайте так, Алиса Юрьевна. У вас руки дрожат и пепел падает. Мне нужно, чтобы вы подробно рассказали, каков характер ваших отношений с гражданином ГДР Карлом Майнхоффом.

— Я уже ответила на этот вопрос в кабинете проректора.

— Я хочу услышать более подробный ответ.