— Ничего, Ли. Спи, — прошептала Алиса.

— Китио пилисел?

— Никто. Спи.

— Безяблазия какая, — заворчала вьетнамка Сан Ли, перевернулась на другой бок и накрылась с головой одеялом.

— Карл, что вообще происходит? — зашептала Алиса. — Который час?

— Половина третьего.

Он стянул с нее ночную рубашку, на минуту прижался щекой к ее груди, потом схватил платье, висевшее на спинке кровати.

Заскрипела койка под другой вьетнамкой.

— Давай быстрее, — прошептал он, — я потом все объясню.

На цыпочках они вышли в коридор, он прикрыл дверь. Алиса успела удивиться, что английский замок, который обычно закрывался с громким щелчком, сейчас не издал ни звука. Карл крепко держал ее за руку и тянул за собой.

— Куда мы несемся? — спросила она, когда они выбежали на ярко освещенную главную аллею.

— Сейчас увидишь. Небольшой сюрприз. Они свернули, обогнули соседний корпус и через минуту оказались у коттеджей, которые находились в глубине парка, за основными четырехэтажными корпусами.

В коттеджах жила администрация и комсомольская элита из стран соцлагеря. Алиса знала, что Карл к элите не относится и живет в соседнем корпусе, в таком же трехместном номере, как у нее, вместе с поляком и арабом из Ливана.

Карл достал ключ из кармана, открыл дверь коттеджа, буквально втолкнул Алису внутрь, тут же захлопнул дверь. Было совершенно темно, и в первый момент Алисе показалось, что она ослепла. Не давая ей опомниться, он легко подхватил ее на руки.

— Карл, ты все-таки сумасшедший, — быстро прошептала она, на секунду отрываясь от его губ.

— Скажи: «Карлуша, я тебя люблю…»

Платье упало на ковер у широкой комсомольской кровати.

— Где ты взял ключ от коттеджа? Нас выгонят из лагеря… Пусти меня сейчас же…

— Я взятку дал директору. Это теперь мой номер. Я тебя никуда не пущу. Теперь уже никуда. Ну, скажи: «Карлуша, я тебя люблю».

— Я тебя ненавижу… ты расист, террорист, бандит с большой дороги…

— Я предупреждал: не зарекайся.

— Что значит — не зарекайся?

— Ты влюбилась в расиста.

— Ничего я в тебя не влюбилась. Ты все выдумал. Так нельзя…

— Потом поговорим, обсудим, что можно, что нельзя. Ну обними же меня, поцелуй бедного Карлушу, вот так… а говоришь, не любишь! Очень даже… никуда не денешься теперь, никому не отдам…

— Карл, а как же Инга?

— Алиса, нет никакой Инги. Ты чувствуешь, никого нет, только мы с тобой, майне либе, майне кляйне, их либе дих, Алиса…

Иерусалим, январь 1998 года

Машину вели по очереди. Патрули, военные и полицейские, были расставлены через каждые двадцать километров. Вежливые мальчики с автоматами заглядывали в окошко, спрашивали, куда они направляются, улыбались и желали счастливого пути.

Вдоль окон плыла мрачная, каменистая пустыня, иногда попадались поселения бедуинов. Подобия палаток, собранных из фанерных ящиков, развевающееся под ветром тряпье, женщины, похожие на призраков в своих длинных одеждах, печальные голенастые верблюды с ковровыми седлами на мягких горбах.

Максимка незаметно уснул на заднем сиденье. Алиса и Деннис почти не разговаривали. Надо было постоянно следить за дорогой, сверяться с картой.

В Иерусалим они попали только ввечеру. Деннис быстро нашел гостиницу «Холидей-инн».

— Сколько стоит номер? — спросила Алиса, когда они заполняли анкеты за столиком в холле.

— Нисколько, — улыбнулся он, — я уже оплатил оба номера, мне как сотруднику корпорации положены огромные скидки. Для меня это почти бесплатно.

— Тогда я угощаю вас ужином, — улыбнулась в ответ Алиса.

— Хорошо, — кивнул он.

Они оставили машину на стоянке перед гостиницей и отправились пешком в старый город. Было холодно. Огромные толпы туристов медленно сочились по узким кривым улочкам. Группа английских баптистов совершала крестный ход к храму Гроба Господня. Мускулистый молодой человек в строгом черном костюме нес на плече огромный крест, вслед за ним семенили старички и старушки. Процессия останавливалась через каждые десять метров, чтобы спеть пару псалмов, и приходилось стоять, ждать. Обойти их было невозможно.

— Так мы будем идти до завтра, — сказал Деннис, — если мы хотим попасть в храм Гроба Господня до закрытия, надо свернуть и найти другую дорогу.

— А если заблудимся, попадем в арабский квартал? — засомневалась Алиса.

— Мам, перестань. Здесь везде полиция. Мало ли что тебе рассказывали! Ничего с нами не случится, — решительно заявил Максимка.

Они нырнули в какую-то глухую подворотню, потом еще куда-то сворачивали, останавливались, сверялись с планом города, несколько раз спрашивали дорогу у полицейских, те объясняли: сначала прямо, потом направо и сразу налево через несколько метров, а потом еще раз налево…