Но слова не стали другими. Четкие угловатые буквы так резко выделялись на бледном фоне, как будто они были десять футов в вышину.

Я очень хочу до него дотронуться. Больше, чем до любого из моих знакомых мальчиков. И Стефан тоже хочет до меня дотронуться, потому что явно сдерживается.

Ее слова. Записанные ею самой в дневник. В тот, который похитили.

На следующий день Бонни и Мередит постучали в дверь дома Гилбертов.

– Стефан позвонил мне вчера вечером, – сообщила Мередит. – Он сказал, что не хотел бы, чтобы ты сегодня шла в школу одна. Сам Стефан сегодня в школу не собирается, так что он попросил, чтобы мы с Бонни тебя проводили.

– Эскортировали, – уточнила Бонни, которая явно пребывала в хорошем настроении. – Отконвоировали. По-моему, чертовски мило с его стороны, что он так заботлив.

– Надо думать, он тоже Водолей, – предположила Мередит. – Идем, Елена. А то я убью эту дурочку, прежде чем она заикнется насчет Алариха.

Елена шла молча, размышляя о том, что за дела могли найтись у Стефана, чтобы он решил пропустить занятия в школе. Сегодня она чувствовала себя такой уязвимой и беззащитной, как будто с нее содрали кожу. В такие дни Елена готова была расплакаться от любого пустяка.

На доске объявлений у канцелярии был приколот листок темно-лиловой бумаги.

Ей следовало бы заранее догадаться. Глубоко внутри себя Елена уже это знала. Вор не успокоился на том, что сама Елена узнала о его знакомстве с ее, исключительно личными записями. Теперь он демонстрировал ей, что эти записи вполне можно сделать публичными.

Елена оторвала записку от доски и быстро ее скомкала – после того, как прочла. Слова словно горели у нее перед глазами.

Мне кажется, кто-то причинил ему ужасную боль в прошлом, и Стефан так и не смог с этим примириться. А еще мне кажется, что у него есть какая-то страшная тайна, и он отчаянно боится, что я ее открою.

– Елена, это еще что? В чем дело? Елена, вернись!

Бонни и Мередит последовали за ней до ближайшего дамского туалета, где Елена встала над мусорной корзиной, разрывая записку на микроскопические клочки и дыша так, словно она только что пробежала стометровку. Бонни и Мередит переглянулись, а затем дружно посмотрели на туалетные кабинки.

– Ну ладно, – громко сказала Мередит. – Привилегия старших. Эй, ты! – Она постучала по единственной закрытой дверце. – Выходи!

Послышалось какое-то шуршание, а затем из кабинки появилась ошарашенная восьмиклассница.

– Но я даже не…

– Прочь отсюда, – приказала Бонни. – А ты, – велела она девочке, моющей руки над раковиной, – встань за дверью и позаботься о том, чтобы сюда никто не вошел.

– Но почему? Что вы тут…

– В темпе, мочалка. Если кто-нибудь войдет в эту дверь, ты за это ответишь.

Как только дверь закрылась, Бонни и Мередит подступили к Елене.

– Ладно, это вооруженное нападение, – сказала Мередит. – Давай, Елена, выкладывай.

Елена порвала последний крошечный клочок бумаги, не зная – плакать ей или смеяться.

Она хотела все рассказать подругам, но не могла. Тогда она решила рассказать им только про дневник.

Выслушав краткую историю, Бонни и Мередит были столь же разгневаны и возмущены, как и сама Елена.

– Должно быть, дневник украли на вечеринке, – наконец заключила Мередит, как только все трое закончили свои рассуждения касательно характера вора, его морального облика и вероятного места назначения в загробной жизни. – Но это мог сделать любой. Я не помню, чтобы кто-то конкретный подходил к твоей сумочке, но, с другой стороны, гостиная была битком набита народом, и я могла не заметить.

– Но ради чего кому-нибудь захотелось бы это сделать? – вставила Бонни. – Если только… Помнишь, Елена, той ночью, когда мы нашли Стефана, ты на что-то такое намекала. Ты тогда сказала, что, скорее всего, знаешь, кто убийца.

– Не скорее всего знаю, а точно знаю. Но если ты тем самым подразумеваешь, что вор и убийца – это одно лицо, то я в этом далеко не уверена. Хотя и предполагаю, что так могло получиться. Да, пожалуйста могла сделать та же самая персона.

Бонни явно перепугалась.

– Но ведь это значит, что убийца – ученик школы! – Когда Елена отрицательно покачала головой, Бонни продолжила: – А раз так, то на вечернике были только два человека, которые не являются учениками школы, – тот новый парень и Аларих. – Выражение ее лица резко изменилось. – Но Аларих не убивал мистера Таннера! Его тогда даже в Феллс-Черче не было!

– Я знаю. Аларих этого не делал. – Елена уже зашла слишком далеко, чтобы теперь останавливаться. Бонни и Мередит знали слишком много. – Это сделал Дамон.