На следующее утро, когда я наконец продрал глаза, было уже половина одиннадцатого, так что Грейс давно ушла на работу. Выпив таблетки и включив кофейник, я занялся тем, до чего вчера у нас не дошли руки. Не успел я прибраться и вымыть грязную посуду, как позвонила Мэри Скляр с плохой новостью: люди Боба Хантера завернули мою заявку.

— Сочувствую, но не могу сказать, что для меня это откровение.

— Ничего страшного. — Я не расстроился, как можно было ожидать. — Идея не стоила выеденного яйца. Даже хорошо, что они не клюнули.

— Они нашли твой сюжет слишком умозрительным.

— Надо же, какие слова они знают.

— Я рада, что ты отнесся так спокойно. Поверь мне, это не повод для переживаний.

— Старо как мир: погнался за деньгами. Жадность фраера сгубила. Где, спрашивается, был мой профессионализм? Первое правило бизнеса: без контракта — ни строчки.

— Если ты хотел их удивить, считай, что ты своего добился. Я говорю о скоростях. Эти люди не привыкли к таким кавалерийским наскокам. Сначала они долго все обговаривают с юристами, с агентами. Это возвышает их в собственных глазах.

— И все-таки почему они вышли на меня, не понимаю.

— Кому-то нравится, как ты пишешь. Может, Бобби Хантеру, может, его курьеру. Это не столь уж важно. Главное, они пошлют тебе чек, в качестве жеста доброй воли. Ты потратил свое время, пусть даже и без контракта, и они хотят тебя отблагодарить.

— Чек, говоришь?

— Знак внимания.

— И во сколько же они оценили свое внимание?

— Тысяча долларов.

— Тоже неплохо. Мой первый гонорар за долгое I время.

— А Португалия?

— Ах да, Португалия. Как я мог забыть!

— Могу я спросить, как подвигается твой новый роман?

— Так себе. Может, кое-что и сгодится. Роман в романе. Есть кое-какие мысли, уже хорошо.

— Дай мне пятьдесят страниц, Сид, и я выбью для тебя контракт.

— Мне еще никогда не платили за полработы. А если я дальше пятидесятой страницы не продвинусь?

— Дружище, куй железо, пока горячо. Тебе нужны деньги? Я постараюсь их добыть. Такая моя работа.

— Мне надо подумать.

— Ты знаешь, где меня найти. Надумаешь — позвонишь.

Положив трубку, я решил достать из стенного шкафа свое осеннее пальто. После того как лопнула затея с «Машиной времени», надо было придумывать что-то новенькое, и моцион на свежем воздухе мог прийтись кстати. Не успел я, однако, закрыть за собой дверь, как снова зазвонил телефон. Бог с ним, решил я, но, подумав, что это может быть Грейс, поспешил на кухню и на четвертом звонке схватил трубку. Это был Траузе — вот уж не вовремя. Уже второй день я безуспешно пытался заставить себя признаться в совершенном преступлении — потере его рукописи, так что сейчас, лихорадочно собираясь с мыслями, я никак не мог вникнуть в суть его слов. Оказывается, Элеонора и ее муж разыскали-таки Джейкоба и даже поместили его в клинику для наркоманов — «Смизерс», в районе верхнего Ист-Сайда.

— Ты слышал, что я сказал? Реабилитационная программа рассчитана на двадцать восемь дней. Это уже кое-что.

— Ммм, — промычал я в ответ. — Когда они его нашли?

— В среду вечером, когда ты был у меня. Им пришлось попотеть, чтобы его туда взяли. Дон знает кого-то, а тот еще кого-то… в общем, обошлось без обычной бюрократии.

— Дон?

— Муж Элеоноры.

— Ну да. Муж Элеоноры.

— Сид, с тобой все в порядке? Ты, кажется, витаешь в облаках.

— Почему? Дон, муж Элеоноры. Я весь внимание.

— Я хочу попросить тебя об одолжении. Надеюсь, ты не против.

— Я не против. Что надо сделать?

— Завтра суббота, с двенадцати до пяти клиника открыта для посетителей. Было бы здорово, если бы ты к нему зашел. Ненадолго. Элеонора с Доном не могут, они у себя на Лонг-Айленде. Все, что надо было, они сделали, и на том спасибо. Мне надо убедиться, что он не передумал. Это ведь добровольная программа, они там даже дверей не запирают. Будет обидно, если после всех наших усилий он оттуда сбежит.

— Почему бы тебе самому не поехать? Ты как-никак отец. Я ведь его толком не знаю.

— Он со мной принципиально не разговаривает. А когда забывает про свои принципы, начинает вешать мне лапшу на уши. Если бы из этого мог выйти какой-то толк, я бы приковылял туда на костылях, но, поверь, это бесполезно.

— А с чего ты решил, что со мной он захочет разговаривать?

— Ты ему нравишься. Почему — не спрашивай, просто он считает тебя клевым чуваком. Это цитата. «Сид — клевый чувак». Может, потому, что ты так молодо выглядишь. Может, запомнил, как ты с ним обсуждал его любимых горлопанов.