— А Ладья?

— Ладья пойдет куда нужно. Это особая Ладья. Она выдержит. Иди.

Сходни пошли вверх, едва он ступил на них. Особая Ладья тоже спешила. Харона догнал крик, но аппарель уже поднялась, и он лишь с палубы смог увидеть, как Гастролер бьется в руках насевших Листопада и Психа, и Локо, и даже топчущегося Брянского, а девушки с ними нет.

«Неужели поднялась с последними? Только и момент у нее был, как Гастролер за Брянским отлучался. Вот тебе и пифия».

Танаты встали спинами к ладье, мелькнули мечи. Остатки Локиного воинства как ветром отнесло от берега. Слышно было, как Гастролер матерится вчерную. Потом он затих. Листопад что-то говорил ему. Махнул рукой. Отвернулся, засунув руки в карманы бушлата.

Пробираясь на корму, Харон не увидел девушки-оракула. Палуба была забита. Пожалеешь о Ковчеге с его тремя ярусами.

Харон подержал раскрытую руку над лоснящимся деревом румпеля. Ему казалось, что стоит ему чуть приглядеться, и он различит проникающие нити токов, идущих из тела Ладьи в его тело.

Особая Ладья, которая пойдет куда нужно, которая выдержит. Он понял еще внизу, что это означает лично для него. Сколько раз Ладья пересечет стрежень. Собственно, сколько — это ему еще предстоит узнать. Ладья-то выдержит… Понял, но не дал танатам удовольствия заметить это.

Перевозчик коснулся руля. Он и Ладья стали одним целым.

Как все Миры не могут обойтись без Перевозчика, так и каждый из Миров не обходится без своего Стража или даже нескольких. В момент описываемых событий и в нашей части нашего Мира жил и действовал свой Страж, призванный Мирами на место предыдущего. Пригодность и целесообразность — вот два критерия, по которым призываются живущие на службу Мирам, это абсолютное правило. Во всем остальном они могут различаться до противоположности. Вот и сменивший своего предшественника в нашем Мире был совершенно не похож на него по своим чисто человеческим качествам. Другого склада был человек. Но конечно, как это бывает у Стражей, в начале своей работы он учился. Его учили.

Всякий раз это бывало по-разному.

То вдруг, словно сотканное из тысяч крошечных деталей, миллионов штрихов, появлялось изображение лица, которого никогда прежде не видел, человека, с которым не встречался, но теперь начинало казаться, будто знакомы всю жизнь, и надо непременно его найти, и как можно скорее. Мучительное ощущение не отпускало, обращаясь в нестерпимый зуд действия, которое разум понимать отказывался. Облегчение наступало с первыми же предпринимаемыми шагами. Стоило лишь… ну, хотя бы выйти из дому с мыслью, что отправляешься на поиски. Внизу, по пути к стоянке, где он держал свою «Вольво»,

начинало приходить понимание, куда примерно нужно отправляться, в какую сторону ехать. За рулем это понимание превращалось в уверенность. И он ехал, и находил, и удивлялся. Сначала.

Бывало, его охватывала тяга к путешествиям. К поездке в совершенно определенную точку страны. Он никогда не знал заранее, куда ему захочется отправиться, и со временем приспособил держать под рукой Большой географический атлас России. Он перелистывал его и на какой-то странице чувствовал: то! Карта будто сама разрасталась, приближаясь к глазам, и буквально через считанные минуты он уже знал, в какой именно пункт отправится на этот раз. И за кем.

Случалось, прямо посреди белого дня начинали одолевать смутные видения каких-то иных мест, улиц, домов, пейзажей, призрачно ложащиеся на те, в которых он пребывал в настоящий момент. Поначалу пугающие, они очень быстро выказали свою полную безвредность и отчасти даже управляемость — усилием воли и мысли он научился отодвигать их в сторону, уменьшая, как переводится на маленький экранчик в углу главного изображения картинка параллельной программы в продвинутых телесистемах. Однако если он немедленно не начинал действовать, чтобы разобраться, определить, что ему показывают и где это может находиться, картинка самовластно вырастала, захватывая все большее и большее количество площади в его поле зрения. Он был вынужден подчиняться, и это, нужно отметить честно, было совсем не трудно. Как всегда, едва он начинал сам, ему тут же шли на помощь. Вдруг подворачивалась соответствующая страница справочника, приходило собственное воспоминание или, что чаще, какое-то внезапное озарение.

Несколько раз приходили письма от неизвестных адресатов. Короткие строчки указаний, отпечатанные, вытесненные, коряво написанные от руки. Он не сумел сохранить ни одного. Письма исчезали. Были телефонные звонки с разными голосами.

Детали складывались, пейзажи вспоминались, билеты всегда оказывались заказаны заранее.

Он имел счета в двух банках и карточку АСКО. Не Бог весть какие суммы, но они вдруг стали возрастать. Ежеквартальные поступления, как будто выплата стабильных дивидендов. Поразмыслив, он не стал поднимать вопроса об их источнике. Забросил все свои дела, свернул бизнес, полностью перешел в подчинение захватившим его неведомым силам, объяснения которым также не искал.

Это было похоже на негласную договоренность, тайный пакт, в котором стороны соблюдают взаимный интерес, ни в коем случае не переходя неназванных вслух, но хорошо ощущаемых границ.

Он увлекся. Ожидал следующих «сеансов» с нетерпением и азартом, гадая, в какую форму выльется новый контакт с запредельным и — что не менее важно — какой цифрой он будет обозначен в следующем поступлении.

И были новые собирающиеся пред ним образы, были имена и адреса, были письменные приказы, шепот в телефонной трубке, колдовски расширяющаяся, вбирающая панорама карты, озарения, были кусочки головоломки, обрывки зрительных воспоминаний и впечатлений, которые вдруг складывались в целое, в нужное, в то, чего от него хотят.